Книга Княгинины ловы, страница 50 – Татьяна Луковская

Димитрий и согласился бы, если бы не последние слова княгини. «Ишь, ее вои! Дружину свою заимела», - но вслух этого уже не стал говорить, убрус на груди не давал. Ссориться с Еленой, когда все договорено, ему не хотелось. Только небрежно бросил:

— Негоже княжьей дружине ушкуйников чумазых бояться, сами справимся.

— А бортник молодой смекалистый, - вспомнил Вышата, - может, с собой возьмем, гридень хороший выйти может.

— Зови, - одобрил Димитрий.

— Эй, бортники, потрапезничали? Сюда идите.

Отец с сыном, испуганно переглянувшись, подбежали к боярам.

Вышата наклонился к меньшому:

— Как кличут-то?

— Бажен, - громко, без стеснения, ответил отрок.

— В княжью дружину хотим его взять, отпустишь? - обратился воевода уже к отцу. Бортник растерянно почесал затылок:

— Мы люди тихие, не ратные, лесом живем.

— Отец, отпусти, в дружину хочу, - попросился Божен, с завистью рассматривая воев.

Бортник колебался, сына терять ему не хотелось.

— У тебя ведь меньшие сыночки подрастают, - вдруг вмешалась Елена, - без помощников не останешься, а князь его в гридни свои возьмет, в нарочитые мужи выбьется.

Бортник вздохнул и махнул рукой:

— Ладно, княгинюшке нашей отказать не могу, - и низко поклонился Елене. Бажен радостно заулыбался.

«Уважают ее местные, и чем взяла их малолетка-то этакая?» - удивился про себя Димитрий. Развернувшись в седле, он крикнул Гордею:

— Эй, принимай еще одного в подмогу! Вели Карпушке, чтоб лошадь ему дал, да броню в обозе поищите. Пусть Чурила уже с вечера обучать его начнет.

Гордей одобрительно кивнул, отрок ему тоже понравился.

Бортник, простившись с сыном, с тяжёлым сердцем отправился домой к Успению, а обоз двинулся дальше. Теперь все были напряжены, почти не разговаривали и тревожно оглядывались по сторонам. Однако до вечера ничего подозрительного по дороге не произошло. Лес по-прежнему был строг и равнодушен к зашедшим в его пределы гостям.

Ночлег выбирали долго. Вышата все отвергал поляну за поляной.

— Шире надо, чтобы просматривалась лучше.

— Так если стемнеет, а не найдем? - с тревогой посмотрел на опускающееся солнце Пахомий.

— Найдем, это вы, балагуры, сюда дорогой ехали да языками трепали, а я-то примечал, где с обозом на ночлеги останавливаться лучше. Есть здесь одно местечко хорошее, до него доберемся, там и заночуем.

Заветным местечком оказалась широкая поляна, окруженная вековыми дубами. Шатры поставили посередине, пять телег - по кругу, между ними понатыкали из нарубленного молодняка засеки [3]. По краям поляны развели костры, чтобы лесная чаща лучше в темноте просматривалась, а в самом лагере жечь не стали. Для девок соорудили кущу [4], ходить по нужде и в лес не бегать. Вокруг лагеря Гордей расставил скрытые караулы. Когда стемнело, все почувствовали, что заметно умаялись.

Димитрий разволновался: куда вызывать Елену? Везде посты да чужие глаза - спугнут красавицу. «И надо было этим татям именно сейчас объявиться!» - сердился он. Походив без толку вдоль лагеря, он решился, наконец, подойти к Гордею, сбивчиво объяснил, что надо ему тайно кое с кем повидаться, так чтобы никто не знал. Как и ожидал Димитрий, гридень не стал задавать вопросов, а сразу нашел выход:

— Вон за той телегой дерево поваленное, там я с Чурилой в карауле, свиснешь, мы отойдем в лес подальше, чтобы не мешать.