Книга Зима, страница 63 – Татьяна Луковская

— Наконец-то! - Святослав, хлопнув себя кулаком в грудь, весело подмигнул стоявшему позади Александру.

Ольговский князь в отличие от брата не спешил выражать бурную радость.

Всадники подъехали к краю берега. Тот, в котором признали Степку, спрыгнул с коня и пошел проверять прочность льда, простукивая перед собой каблуком.

— Эй, Карась! - зашумели с городни. - Не бойся, рыбы не тонут!

Вой не услышал шутку, время от времени озираясь на сруб, он продолжал осторожно двигаться вперед. Перейдя реку, Степан дал спутникам добро, и побрел назад за своими лошадьми. Остальные, спешившись, под уздцы повели коней на лед.

Воевода махнул, чтобы отворяли ворота.

— Мы из Липовца, князь наш у вас? - приблизившись к городне, крикнул Карась.

— Здесь я! - сам отозвался Святослав. - Въезжайте!

Он почти бегом бросился спускаться.

Только вблизи стало заметно, как измучены гонцы: осунувшиеся серые лица, синева под глазами.

— Ну, что там? - Святослав нетерпеливо тряхнул худощавого Степана за плечи. - Ушли поганые?

— Ушли, - махнул головой гонец, - все ушли.

— Грады целы? Липовец, Ольгов? - князь замер.

— Целы, Бог сохранил, - выпалил Степан.

Святослав облегченно выдохнул.

— Села пожгли, все вкруг пусто стоворили, а в грады не полезли. Да и в селах полон невелик взяли, народ уж ушлый, разбежался.

— Хорошо! - ликовал Липовецкий правитель.

— Только вот..., - Карась замялся.

— Что не ладно? - сразу понял князь.Ахмат приказал в назидание тринадцать бояр казнить... Восемь рыльских и наших пятеро. Кого в степи нагнали... это тех, что за вами вслед пробирались, кого из градов с семьями потребовали выдать.

— Кого? - хрипло спросил Святослав.

— Якова Тюрю, Фому Третьяка, Пашеню и тысяцких двух.

— Каких тысяцких? - подлетел Александр. - Моего тоже?!

— Липовецкого и Ольговского обоих поганые велели с семьями выдать, а то на приступ пойдут, так и выдали, чтоб грады не губили.

Александр покрутил головой в поисках Демьяна, но того поблизости не было.

— А с вашим-то совсем худо все вышло, - понизив голос, прошептал Карась. - Ваш Олекса сказал, сам выйду, а семью выводить не позволю. А ольговцы напуганные, экая силища к стенам подступилась, на двор к тысяцкому повалили, чтобы силком вывести. А дружина за него встала. Ну, и сеча началась прямо у хоромов... Много очень посадских побили, взять никак не могли, пока сети не притащили, да с клетей на них не покидали, спутали да вывели. А посадские над своими рыдали, обозлились, добро Олексы разграбили, под чистую все вынесли. И хоромы хотели спалить, да побоялись, что и другие дворы займутся... Так вот! - Степан развел руками. - Зло большое на тысяцкого своего затаили, хоть на покойника и грешно обиду держать. Как бы его сынка, как воротится, тоже не порешили. Уж шумели об том на торгу.

— Пусть попробуют! - мрачно произнес Александр, сжимая кулаки. - Как Демьяну-то сказать? Может ты? - поворотился он к брату.

— Твой боярин, сам и говори, - буркнул Святослав. - Взрослеть уж пора.

Жить чужими заботами Липовецкий князь не хотел.

— Собираться пошли, завтра поутру выехать нужно. Успеем собраться?

— Успеем, чего тут собираться-то, - поддакнул, крутившийся рядом Буян. Потирая ушибленную челюсть, Филька, как мог, пытался показать сожаление и сочувствие, но злая радость просвечивала, как нагота сквозь худые одежды.