Книга Чудно узорочье твое, страница 6 – Татьяна Луковская

— Полонян в шатры загнать и покормить! — гаркнул он, отирая лицо от небесной влаги.

— Княже, там, сказывают, остров есть. Вон там, шуя[1], — подступился сотник Твердяй, указывая сквозь хлеставший поток. — Туда бы перебраться, как у Христа за пазухой будем, тогда и передохнуть можно, а тут-то не надежно, хлопотно.

— Как чуть стихнет, и переберемся, — одобрил Святослав.

Три дня русские полки просидели на уединенном острове. Ветер стих, выглянуло солнце, река разгладилась, можно было плыть восвояси.

Корабли выстроились цепью, паруса распрямились, весла дружно погрузились в темную воду. Пленницы с тоской провожали родной берег, быстро скрывавшийся за окоемом.

Святослав с Еремеем после рокового штурма Ошеля почти не разговаривали, оба наделали ошибок, обоим было в чем упрекнуть друг друга, да и повиниться тоже было в чем. Владимирский воевода плыл на широкой насаде, чуть в отдалении от юрьевских. Волга гнала корабельный поезд к устью Оки.

Скоро к ним присоединится шаривший по Каме Воислав Добрынич, ростовский воевода, в задачу которого входило перетянуть внимание булгар на себя. Жив ли тот тертый сапог? Не сгубил ли вверенное войско?

— Булгары! — разорвало тишину.

Святослав невольно вздрогнул. Вот и ожидаемая столько дней засада. Наконец-то в Биляре проснулись. Большое булгарское войско показалось из-за поворота: конные и пешие ратники сгрудились вдоль выгнутого в сторону реки берега, а быстрокрылые ладьи спешно перекрывали дорогу по воде. Новая сеча была неминуемой.

— Исполчиться!!!

Трубный рев покатился мощными волнами, воины кинулись натягивать броню. Насада Еремея поравнялась с кораблем Святослава. Все же они были из одного теста, по одной мерке скроены, и сговариваться не пришлось. Воевода лишь кивнул лопатой бороды да повел густыми бровями в сторону пленников.

— Полон на борта расставляйте, — сухим голосом произнес Святослав.

«Бой начнется, полону все равно не жить», — успокаивал он совесть.

Жен и детей постарше потащили к краям. Полетела булгарская речь, о чем стенали несчастные, несложно догадаться. Там свои готовились дать последний бой, и у них были все шансы победить. Теперь их больше, чем находников, в разы больше, а корабли русичей тяжелобоки, нагружены добычей и полоном. Но цена победы — жизни тех, кто стоит на корме, обреченных полонянок и их детей.

— Играть громче! — рявкнул князь.

Загремели бубны, загудели дудки, трубы снова завыли, что быки на лугу.

— Весело идем! — подмигнул князю Твердяй.

— Весело, — мрачно отвечал Святослав, и тут его взгляд столкнулся с женским взглядом — карие очи опалили неприкрытой ненавистью. Красивая молодая баба, голова покрыта тонким дорогим убрусом[2] — не из простых, из нарочитых, видно ее муж не решился сгубить такую красоту, просто бросил в горящем граде, а, может, раньше погиб. Брови красавицы нахмурены, нос горделиво вздернут, на губах злая улыбка. Мгновение. И женщина прыгает за борт.

— Куда! — ахнули рядом воины.

Ее подруги испуганно уставились в черноту воды.

— Баб держи, держи баб!!!

Воины стали хватать женщин, чтобы те не повторили шаг отчаянья.

Святослав подбежал к борту, мимо него пронеслось что-то маленькое:

— Анне! — вырвался тонкий писк и комочек кинулся вниз.

— Малец! Малец в воде!

Новый всплеск, это один из воинов прыгнул следом…