Книга У Червленого яра, страница 72 – Татьяна Луковская

Сидевший спиной к печке Миронег сколачивал расшатавшуюся лавку. Десятилетний внучок Лещихи Третьяк, единственный выживший из детишек Купавы и в свои малые годы и уже во всю хозяйствующий, молча стоял за плечом дядьки, разглядывая как надобно. Он сам не раз, и не два подбивал шаткие доски, но они рассыхались, и лавка снова противно скрипела и кренилась.

— Все ты правильно делал, только ручонки у тебя пока слабоваты, а так-то ладно сколачивал, — неожиданно для самого себя пошел по пути Лещихи Миронег, подбадривая мальчонку.

Тот скупо улыбнулся, а на щеках проявился румянец, видать и мальчонкам похвала в радость бывает.

— А теперь давай в печь ставить, — скомандовала старушка Усладе. — Поживете у меня пару седмиц, так и квас добрый научу творить, и кисели уваривать.

— В другой раз, — покачал головой Миронег, — пока и без киселей обойдемся. Мы завтра поутру уйдем.

— Так-то скоро? — заохала Лещиха, а Третьяк разочарованно вздохнул.

— Уйдем, — все ж подтвердил Миронег.

— Так надобно в дорожку вас собрать, — вскочила хозяйка.

— У нас все есть.

— Есть у него, — проворчала Лещиха, — и порадовать старуху не хочет, подарки принять, — она шмыгнула носом, отворачиваясь, чтобы названный племянник не увидел блеснувшие на подслеповатых очах слезы.

— Возьмем, готовь подарки, — виновато отозвался Миронег.

Хозяйке он тайком поведал все, ничего не утаивая, не мог не сказаться, она должна знать, почему Миронег предает дело древнего Корчуна. «У нас оставайтесь, не выдадим, — сразу предложила тетка. — Куда ж под зиму идти? Отсидитесь тут, а по весне пойдете». «Нет, и вам беду можем принести, и сами не убережемся. Отойдем за Дон». «А жену к князю не веди, — неожиданно встала на сторону Услады старуха. — Потеряешь, а, может, и сам сгинешь, в драку сильных ни к чему вязаться». «А совесть?» — выдохнул Миронег. «Весточку пошли князю, как все было. А уж он пусть сам думает, как с окаянным бороться. Его кровник, не твой». Так-то просто у этой испещренной глубокими морщинами женщины. Для Миронега мир был сложнее и многограннее.

Оставив молодую жену на попечение Лещихи с Купавой, Миронег пошел к пристани, договориться с вороножской дружиной, чтобы те довезли беглецов до слияния Дона с Вороножем. Там к Онузе можно будет и пешими за пару деньков добрести. И пусть ратные Ингваревы плывут к своему хозяину, а муж с женой пойдут своей дорогой. «Давай лучше пешими сами доберемся», — забеспокоилась Услада, узнав нехитрую задумку Миронега, и по ее встревоженным очам он понял — жена боится его предательства. «Я же тебе слово дал, что к Ингварю не пойдем. Нешто тебе мало? — с укором проговорил Миронег. — До снега доберемся под охраной, так надежней. Ежели «они», — выделил он голосом скрытых врагов, — с лодьи сошли и по нашему следу бегут, то при вороножцах нас не тронут. Оторвемся от погони да затеряемся. А Ингварь-то что, дядька Милята баял — он в Вороноже сидит, уцелевшие дружины брата сбирает, к осаде готовится, Глеба по весне ожидает. Ему не до нас». Услада чуть успокоилась или сделала вид, что спокойно доверяется любимому.

Вороножские возвращались к пристани с погоста в мрачном настроении, на берегу дымились костры поминальной трапезы. Милята, приметив Миронега, первым кинулся к нему.