Книга У Червленого яра, страница 62 – Татьяна Луковская

Миронег повернулся, Услада уплывала от берега, неумело работая веслами. Между ними уже было локтей двадцать.

— Ты что творишь?! — кинулся к реке Миронег.

— Не хочу, чтоб ты из-за меня жизнь свою губил. Так-то у тебя ладно все без меня. Благодарстую, прощай, — не останавливаясь, из последних сил Услада гребла и гребла, увеличивая расстояние.

Ах, Мироша, не знаешь ты баб, совсем не знает, не может читать их, вечно ошибаешься. Скинув сапоги, бортник влетел в ледяную воду, догонять непутевую женку.

[1] Подружья — одно из названий жены. [2] Часто на Руси отчество для замужней женщины заменяло имя мужа.

— Простудишься теперь, расхвораешься, — всхлипнула Услада, — вон, мокрый весь, а ветер злой.

— Сапоги сухие, — отмахнулся Миронег.

Он волок жену за руку, медлить было нельзя, время поджимало, надо добежать до пасеки, похватать все необходимое и уходить.

— Они не отстанут, все равно разыщут, лучше самой к ним выйти, — продолжала увещевать Миронега Услада, — ведь я ж понимаю, что из-за меня теряешь милое сердцу, ведь ты ж сам меня потом возненавидишь, что все потерял! Отпусти, вины твоей в моей погибели нет.

Миронег резко остановился, заглянул ей в глаза:

— Ежели б ты знала, птаха, сколько я раз все терял. И знаешь, еще ни разу не пожалел об том… И сейчас не пожалею.

Услада шмыгнула носом, стерла слезу и робко улыбнулась.

— Бежим, бежим! — снова потянул ее Миронег.

Они влетели в сонную усадьбу, Миронег, стараясь не смотреть на коз, побежал к дубу и вытащил остатки серебра, те шесть гривен достались дядьке водяному, но и этого на первое время должно хватит. Услада спешно сгребала в суму мешочки с крупой и сало, уложила крынку с медом, горшочек с топленым маслом, испеченный по утру свежий каравай. Кто бы мог подумать, где его придется есть. Миронег натянул сухую рубаху, свиту, достал кожух, шапку, запихнул в туес смену одежи, поршни на случай, ежели сапоги изорвутся. Услада тоже завернула в шерстяной платок свои нехитрые пожитки — подарки мужа.

Новый топор, нож, тул со стрелами, лук — кажется все. Ах, нет еще кое-что?

— Готова? — подмигнул Миронег жене.

Она кивнула.

— Присядь на дорожку, я сейчас.

Миронег добежал до навеса, нагнулся, открывая скрытый тайник, и достал броню и меч. Надел потускневшую кольчугу, опоясался, ножны так знакомо коснулись бедра.

— Вот теперь готово. Ежели что, повоюем еще, — сверкнул он улыбкой.

Услада не удивилась, нечто подобное она ждала, чмокнула мужа в щеку, и они побежали в лес, к югу по течению Савалы. Миронег так и не взглянул на коз, пора закрывать дверь в старую жизнь. Может, удастся открыть ее вновь, но все будет уже не так.

Ветер раскачивал кроны, с серого неба начали срываться крупные снежинки. Как рано в этом году пожаловала зима!

— Еще потеплеет, — подбодрил Миронег наблюдавшую за мерным кружением снега жену.

— Красиво, — улыбнулась она кончиками губ, показывая, что не расстроена.

Они уходили все дальше и дальше, быстро темнело, кусты уже казались размытыми черными пятнами. В животе урчало от голода, но Миронег не останавливался. Снег — это хорошо, он заметет следы.

— Еще пройдем немного, не устала? — окликнул он чуть подотставшую Усладу.

— Нет, — прибавила она шаг.

— Лишь бы не бухнулась как в прошлый раз, — вспомнилось Миронегу их летнее бегство.