Книга Леди северного сияния, страница 29 – Людмила Вовченко

Первого мертвеца с «Хальдора» привезли уже после полуночи. Кухня к тому времени всё ещё не спала. Хельга, которая сначала поклялась, что только посмотрит, что можно сделать с дымовым каналом, в итоге поставила на ноги половину своих людей, велела растопить вторую печь, отправила поварят за чистыми полотнами, а сама принялась варить такой густой рыбный отвар, что от одного запаха уставшие мужчины начинали выглядеть чуть менее мёртвыми. Лада сидела у бокового стола с деревянной чашкой в руках и смотрела, как кухня живёт ночью. Днём здесь было шумно. Ночью — глубже. Огонь в очагах горел краснее. Тени на стенах двигались медленнее. Пар поднимался густыми белыми клубами, висел под закопчёнными балками и уходил в плохо устроенный дымоход с таким видом, будто делал одолжение. На столах лежали очищенные яблоки, нарезанные тонкими дольками. Девушки раскладывали их на тканях, тихо переговариваясь. Мальчишка Йорн спал, сидя на мешке с луком, уткнувшись лбом в собственные колени; Хельга прошла мимо, посмотрела на него, фыркнула, но не разбудила. У каждой настоящей кухни было сердце. У этой — большое, жаркое, упрямое. И если бы не дым, из-за которого глаза слезились уже через полчаса, Лада даже сказала бы, что это сердце здоровое. Пока. — Вы бы пошли спать, миледи, — сказала Хельга, помешивая отвар длинной деревянной ложкой. — Вы первая. Кухарка даже не повернулась. — Я на кухне. — А я теперь где? — Вы — леди. — Как быстро распространяются слухи. Хельга хмыкнула. — Леди не сидят ночью у стола с чашкой, не спорят о дымоходах и не спрашивают, куда девается жир от бульонов. — Значит, у вас были скучные леди. — У нас их было мало. — Уже хорошая новость. Хельга наконец посмотрела на неё. В свете огня её широкое лицо казалось ещё более суровым, но в глазах пряталась насмешка. — Милорд не знал, что берёт. Лада посмотрела в чашку. — Подозреваю, милорд не единственный. Кухарка помолчала. Потом вдруг сказала тише — Предыдущая миледи была тихая. Лада подняла глаза. — Моя предшественница? Хельга кивнула. Слово странно кольнуло. Предшественница. Тело помнило её? Нет. Или почти нет. Внутри Лады не было чужих воспоминаний, только обрывки ощущений, сны без лиц, смутная дрожь в пальцах, когда она видела альбомы, краски, свет на море. Но после первой главы жизни этого тела, после чужой свадьбы, чужого страха и чужого не проснувшегося утра, прежняя Лада Вельрен уже не казалась пустой оболочкой. Она была девочкой. Мечтательницей. Слишком мягкой для дома, где мягкое быстро используют как подушку под чужие локти. — Вы знали её? — спросила Лада. — Нет. Только видела после приезда. До свадьбы её привезли ненадолго в замок, потом церемония, пир. Она была бледная. Всё смотрела на окна. — На море? — На свет. На гобелены. На всё красивое. Хельга помешала отвар. — Руки у неё были не рабочие. — Это плохо? — Для леди — нет. Для Ардейна — смотря какая зима. Лада усмехнулась. — Вы суровая женщина. — Я честная. Это часто путают. — Не мной. Хельга кивнула, будто приняла это как знак уважения. Потом добавила — Но плохой она не была. Не капризная. Не злая. Просто... будто не здесь. Лада молча обхватила чашку пальцами. Не здесь. Да. Это подходило.

Прежняя Лада, вероятно, жила где-то между рисунками, сиянием, страхом и надеждой, что жизнь может стать красивой, если очень старательно не смотреть на грязные углы. Лада Воронец грязные углы замечала первой. И, как правило, доставала тряпку. Или виноватого. По обстоятельствам. — Её здесь жалели? — спросила она. Хельга посмотрела на неё внимательно. — Некоторые. — А остальные? — Остальные ждали. — Чего? — Когда она станет настоящей хозяйкой. Или сломается. Лада медленно отпила отвар. Горячий. Солёный. Крепкий. — Хорошие у вас варианты. — Ардейн не любит слабость. — Ардейн тут ни при чём, — сказала Лада. — Это люди любят делать вид, что жестокость — свойство климата. Хельга замерла. Потом медленно улыбнулась. — Ох, миледи. — Что? — Вам здесь будет трудно. — Мне уже сообщили. — Нет, — кухарка покачала головой. — Не так. Трудно будет им. Лада не успела ответить. В коридоре послышались быстрые шаги. Не кухонная суета. Не бег поварёнка. Другое. Тяжёлое. Ночное. Дверь распахнулась. На пороге появился Хрод — тот самый моряк с причала. Плечи в снегу, лицо серое, мокрая шапка в руке. За ним стояли ещё двое, и оба выглядели так, будто принесли в дом не новость, а кусок моря. Хельга сразу поставила ложку. — Кого? Хрод посмотрел на Ладу. Потом на кухарку. — Милорду уже послали. Нашли человека. На кухне затихли все. Даже Йорн проснулся и поднял голову, ещё не понимая, почему стало так тихо. — Жив? — спросила Лада. Хрод снял взгляд. Ответ был не нужен. Хельга вытерла руки о передник. — Куда несут? — В нижнюю караульню. — Раненые есть? — Нет. — Живых больше не нашли? — Пока нет. Слово «пока» повисло на кухне маленькой, упрямой надеждой. Лада встала. — Я иду. Хрод нахмурился. — Миледи... — Даже не начинайте. Хельга неожиданно поддержала — Пусть идёт. Моряк удивлённо посмотрел на кухарку. — Хельга? — Она всё равно пойдёт. Так хоть без лишнего скандала. — Я вас слышу, — сказала Лада. — Вот и хорошо, — ответила кухарка. — Накиньте плащ. В караульне холодно. Лада взяла меховую накидку с лавки. Хрод смотрел на неё так, будто не понимал, как относиться к молодой леди, которая ночью с кухни идёт смотреть на мертвеца. Что ж. Лада и сама не до конца понимала. Но знала одно: если она останется здесь ждать чужого пересказа, потом будет злиться. А злость без информации — бесполезная роскошь. Нижняя караульня находилась возле внутренних ворот, ближе к спуску на причал. Туда вели узкие каменные коридоры, где сквозняк гулял свободно, как родственник, которому никто не рад, но выгнать уже поздно. Факелы горели редко. Между ними лежали тёмные провалы. Стены были влажными, холодными, пахли камнем, железом и старой гарью. Лада шла быстро. Хрод впереди. Бригта, откуда-то возникшая с плащом и испуганными глазами, — следом. — Миледи, может быть, не надо? — прошептала служанка. — Надо. — Но там... — Мёртвый человек, Бригта. Я поняла. Служанка побледнела ещё сильнее. Лада смягчилась. — Можешь не идти. — Нет. — Почему? Бригта сглотнула. — Вы пойдёте одна. Лада посмотрела на неё. И неожиданно почувствовала тепло. Не от плаща. От этой простой, испуганной преданности, которая ещё не успела стать громкой, но уже была настоящей. — Тогда держись рядом, — сказала она. — Да, миледи.