Книга Он мой Октябрь, страница 17 – Евгения Ник

Сижу, гипнотизирую часы в уголке экрана. До конца рабочего дня — полтора часа. Скука-а-а… Даже горы бумаг, что принёс юрист, не могут меня отвлечь от навязчивой мысли: вот он сидел там, в своём кресле. А вот там стоял у окна и задумчиво смотрел на город. Ловлю себя на том, что безумно скучаю по его резкому “Капустина!” или “Любовь Аркадьевна!” и ледяному, затягивающему взгляду, от которого, по спине мурашки бегут, а ладони покрываются холодным потом.

Хоть волком вой.

Последние двадцать минут я уже просто лежу, уткнувшись лбом в стол. Настроение на нуле. И только собираюсь прикрыть глаза, как раздаётся звонок. Отрываю голову, тянусь к телефону.

Марина.

— Да, Мариш.

— Боже, что с твоим голосом? Ты как из подземелья.

— Ну, почти. Что такое? — спрашиваю устало.

— А, да. В восемь столик в баре “Гараж”. Вере уже позвонила — она “за”.

Отказываться нет сил. Да и не хочется. Мне реально надо встряхнуться.

— Окей, буду.

— Вот и славненько.

* * *

В баре привычно шумно, в воздухе витает лёгкая дымка и пахнет крафтовым пивом и закусками. Называю администратору фамилию Марины и тут же ищу её голову среди посетителей. Нахожу почти сразу, потому что подруга машет мне рукой.

— Привет роднуль, — наклоняюсь и приобнимаю её, как только подхожу. — Заказывала что-нибудь?

— Тут такой выбор, что я не определилась по алкоголю, поэтому заказала только закуски. Кстати, Вера отписалась, что уже подъезжает.

— Супер, — улыбаюсь и тянусь к меню. — Мне нужно что-то убойное.

— Ха, работать с Олежей не сахар — я тебя предупреждала, — выдаёт со смешком.

— Да в том-то и дело, — вдыхаю. — Что сегодня его не было и я устала в разы сильнее, чем когда он заваливал меня задачами.

— Оу… Да ты трудоголик хронический.

— Скучаю по этому ледяному Эвересту, — хлюпаю носом. — Непокорённому, чтоб его.

— Да ну?! Ни разу даже на твои ножки не засмотрелся?

— Не-а... Ну, может, разок... два. Очень незаметно так.

— А пуговку на рубашке расстёгивала, чтобы… ну… дойцами светануть? — придвигается она поближе.

— Нет, — пожимаю плечами.

— Ты идиотка?

— Марин, ты собсес наш помнишь с ним? Если я такое проверну, он меня сразу за порог как драную кошку. И всё… уйдёт моя любовь.

— И денежный мешок.

— Угу. И он тоже. Но сначала любовь, — снова хлюпаю носом. — И вообще... Ты же сама меня учила, как вести себя с ним. А сейчас вон, как запела.

— Учила... — с тоской выдыхает, а потом замирает в виде статуи. — Стоп. Ты реально, что ли, втрескалась в него? — выпучивает на меня глаза и подпирает щеку ладонью.

— Похоже, что — да, — киваю, и губы сами начинают подрагивать. — Идиотка же?

— Не то чтобы идиотка… Просто я думала, ты запала на него чисто, потому что он выгодная партия.

— Да, я такого мужчину и хотела себе. А потом ты его фото показала. А потом собеседование, на котором он каждой своей фразой меня цеплял. А потом… Чёрт! Да не знаю я сама, что со мной! — вспыхиваю как факел. — Любовь, не любовь… Но что-то точно есть.

— Офигеть, Капустина! Тогда это всё меняет и точно надо действовать жёстче!

— Ага, только как? Он вчера предложил до дома довезти, а я нагрубила и сбежала.

— Ты, что? — вытягивается она струной.

— Сбежала. Нахамила.

— Боже… Люба… Двадцать шесть лет, а ума нет.

— Спасибо.

— Да уж, пожалуйста, — фыркает она.