Книга Я закрою все твои долги, страница 15 – Катерина Ворон

— Держись крепче, — говорит он мне на ухо, и я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.

Мы выезжаем из манежа в поле, и жеребец идёт ровным шагом по мягкой траве. Вокруг темнота, но звёзды на небе такие яркие, что кажется, будто мы едем сквозь рассыпанное серебро. Я чувствую его грудь за своей спиной, широкую, твёрдую, и впервые за долгое время мне не страшно. Мне вообще ничего не страшно, потому что он здесь.

— Расскажи о своих родителях, — говорит он тихо, и его голос звучит мягко, без того напора, который я ожидала бы услышать от мужчины, задающего такой вопрос.

Я молчу несколько секунд, потому что не привыкла говорить об этом. Потом всё равно отвечаю, глядя вперёд на тёмное поле.

— Они умерли, когда мне было шестнадцать, — говорю я. — Авария. Я осталась у тёти, но она выгнала меня, как только мне стукнуло восемнадцать. Сказала, что не обязана кормить чужого ребёнка.

Он молчит, и его молчание не давит, оно кажется мне правильным.

— Тётя не любила детей, — добавляю я, потому что почему-то хочу, чтобы он знал. — Вообще. Она говорила, что я испортила ей жизнь, когда родители оставили меня у неё.

Арсений ничего не говорит, но его рука ложится поверх моей, лежащей на луке седла, и это простое прикосновение говорит больше, чем любые слова.

— А у тебя? — спрашиваю я, чтобы разорвать тишину, которая стала слишком тяжёлой.

— Мои родители никогда со мной не разговаривали, — отвечает он. — Меня вырастила няня. Они появлялись только на день рождения, начиная с четырнадцати. До этого считали меня просто ребёнком, с которым не о чем говорить.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и в свете звёзд его лицо кажется моложе и почему-то беззащитным.

— Это ужасно, — говорю я.

— Это жизнь, — пожимает он плечами. — У каждого своя.

Мы едем дальше, и я чувствую, как тепло его груди проникает сквозь куртку и согревает меня изнутри. Мы говорим о всякой ерунде — о книгах, о фильмах, о том, какое море я хочу увидеть и какие горы. Он слушает внимательно, задаёт вопросы, и я понимаю, что он правда хочет знать, а не просто заполняет паузы, чтобы не молчать.

Обратная дорога в машине проходит в полудрёме. Я устала, но эта усталость приятная, не такая, как после ночной смены или после мытья чужих полов. Это усталость человека, который наконец-то позволил себе расслабиться.

У моего подъезда он выходит, открывает дверь, но в этот раз не целует ладонь. Он наклоняется и целует меня в щёку — мягко, почти по-дружески, но я чувствую, как моё лицо вспыхивает, и рада, что темнота скрывает мой румянец.

— Сладких снов, Алина, — говорит он, и я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Я поднимаюсь к себе, включаю свет, подхожу к окну и вижу, как он всё ещё стоит внизу, глядя на моё окно. Я машу ему, он улыбается и садится в машину.

Телефон вибрирует, и я смотрю на экран, ожидая сообщения. Но это не сообщение — это уведомление от банка. На мою карту поступила крупная сумма, такая, что я пересчитываю нули несколько раз, думая, что ошиблась.

Через минуту приходит смс:

«Оплата твоего дня. Ты ведь не думала, что я заставлю тебя работать бесплатно?»

Я сжимаю телефон в руке и смотрю на цифры, и внутри меня борются два совершенно разных чувства. С одной стороны, мне было хорошо. По-настоящему хорошо, как не было уже очень давно. Я смеялась, я каталась на лошади, я чувствовала себя живой.