Книга Инквизиtor, страница 72 – Елизавета Домина

— Договорились! Только сейчас мы с тобой поднимемся наверх, там нам накрыли индивидуальный столик, вдали от посторонних глаз. Будет проще тебя выкинуть за борт, скажу: несчастный случай, поскользнулась! А потом пакт о ненападении на берегу. ― Мирон улыбался так, что казалось, ещё немного, и его разорвёт от желания засмеяться в голос, от созерцания девушки, у которой вот-вот пойдёт пар из ушей.

Встал, подошёл, взял запястье Анны, сомкнув свои пальцы. Замер в созерцании мира глазами девушки. Этот трюк он проделывал много раз, когда сомнения возникали в правильности идентификации объекта.

Взгляд на окружающий мир у ведьм редко отличался от его мрачной реальности. Он сам отчётливо помнил день, когда тьма пеленой спустилась на его глаза: тогда он застал Катю с отчимом. Если бы позже знахарь не помог ему принять это искажение восприятия за силу, Мирон давно бы уже спился от депрессий и грусти. Познав разность восприятий, как проявление индивидуальности, мужчина понимал, почему на картинах средневековья воины света в плотных перчатках, скрывающих запястья: чтобы не перенимать взгляд на мир от объектов.

Он знал много о рыцарях и инквизиции, продолжая каждый раз жадно глотать любую информацию, которую подкидывала ему судьба на эту тему. Сегодня он намеренно вывел Аню на эмоции, чтобы в момент проникновения в её мир узнать, как она реагирует на негатив.

Осмотрелся, очарованный картиной вокруг, он не встречал такого раньше: её восприятие мира, словно выстраивалось из игры света. Яркие краски, отражение огня свечи, вода, играющая с бликами шумного проспекта. Как бы он хотел увидеть себя её глазами, каков он в её мире, но это возможно будет сделать, только встав у зеркала вдвоём. Смягчил хватку, смирившись с тем, что девушка заслуживает другого отношения.

По узкой металлической лестнице они поднялись на верхнюю открытую палубу. Мужчина был рад возможности подержать запястье Анны: под предлогом помощи в подъёме, продлить хоть ненадолго своё пребывание в волшебных грёзах. Прохлада вечера нежно коснулась свежестью. Мирон сам не представлял, что означал этот загадочный ‒ «романтик для влюблённых на открытой палубе», когда бронировал его на сайте, в ожидании Анны.

Лепестки роз, огни свечей, выстроенные в форме сердца, столик на двоих с уютными креслами, на которых лежали пледы. И всё это, окрашенное восприятием Анны, ликовало в совокупности с плеском волн за бортом. На палубу вышел скрипач в белом фраке, раздались первые ноты ноктюрна Шопена. Лёгкий бриз ворвался, играя с волосами и юбкой Ани, Мирон подошёл к столу, отодвинул кресло, заботливо укутал девушку в плед.

— Мирон, ― Анна дала понять, что мужчине необходимо наклониться, чтобы услышать что-то важное. ― Чтобы меня сбросить с борта безнаказанно, необходимо убрать свидетеля ‒ скрипача.

Мужчина прижал голову Анны к своему животу, задорно потрепав ладонью её волосы.

— Не волнуйся, я подкуплю его!

Наполнив бокалы вином, мужчина и женщина созерцали город. Мужчина задумался: там, на мосту, когда он увидел прогулочный катер с шумной компанией, что бы он подумал, если бы заметил то, что происходит сейчас с ними. Он словно баловал сам себя, желая удивить Аню. Она, скрипка, этот вечер ‒ оживляли его душу. В какой-то момент он почувствовал себя счастливым настолько, что в его мире промелькнула яркая картинка. Неужели его серый, мрачный мир можно изменить? Почему столько лет он никогда не думал об этом? Или это влияние Анны?