Книга Инквизиtor, страница 66 – Елизавета Домина

Руки Елены затряслись от волнения, вставила флешку в порт, ввела дату своего рождения, включила видеозапись. На видео Пётр восседал в своих роскошных апартаментах ‒ рядом початая бутылка водки.

— Надеюсь, у тебя хватило ума прислушаться и не посвящать посторонних в наши семейные тайны, ― по голосу было заметно: он пьян.

Елену задели слова «наши семейные тайны», но раз он пытается задеть её за живое, значит, с Анной не все так гладко, в ресторане по его поступку это было очевидно и так. Он не сможет долго играть в заботливого папика, рано или поздно ему наскучит эта роль. Продолжила просмотр записи.

— Если бы ты была, хотя бы немного женщиной, у нас бы сложилось всё по-другому. Но я сейчас не об этом. Одиночество, жрущее кости, ― мужчина скривил лицо в попытке подчеркнуть сарказм. ― Это тебя оно ожидает, у меня в этом плане всё хорошо! Вспомни, моя дорогая, любимая, девятнадцать лет назад. Если бы ты видела своё лицо, когда сообщала мне о беременности, в нём не было радости от материнства, в нём был только страх. «Как же так, я бедная, несчастная, не смогу получить образование, какой ты негодяй!» А как же твои слова о любви, разве так принимают радость материнства от любимого? Сломал жизнь? Лена, да, я негодяй, сволочь, паскуда и тварь. Но ничуть не меньше чем ты! Похожее, оно притягивается. Помнишь, я сам тебя отвёл в клинику, где Анастасия Владимировна предложила искусственные роды, чтобы сохранить тебе возможность иметь детей в перспективе. Я же заботился о тебе! Старался сделать так, чтобы беременность не повлияла на твою возможность доучиться, выстроить карьеру. Да что там говорить! Квартира, в которой сейчас ты потрахиваешься со своим лысым, тоже подарена мной. Клиника,‒ так вот, моя дорогая, сроки беременности, которые озвучила тебе врач, не являлись настоящими: на тот момент у тебя было не две недели, а восемь. Странно, как ты этого не заметила? Вспоминай, это же так просто, если для тебя было это хоть немного важно. Да, ты погоревала, но давай откровенно: после того, как я подарил тебе через неделю ауди, всё же стало, зашибись: ты, такая вся снова открытая, и готовая жить, учиться, вдохновляться. А я наблюдал! И делал выводы: насколько моей дочери нужна такая мать, которая продала её. Мы с врачом ждали нужный нам срок, чтобы плод был жизнеспособным после искусственных родов. Ты же, такая охренительная мать, даже не попросила попрощаться с дочерью, ты боялась травмировать свою нежную психику. Потому что, ты, сука, думала только о том, как тебе мерзко, гадко и какая тварь ‒ я. Ты так жалела себя, так потешала своё больное эго, что ни разу не спросила: а что у меня происходит в душе? ― мужчина налил в опустошенный стакан очередную порцию водки. ― Я, может, путано поясняю, но сути это не меняет. Я договорился с Анастасией заранее, да, я спланировал всё это, чтобы моя дочь была жива. Нельзя было в тот период мне заводить семью. Уберегал от риска, думал, позже всё расскажу тебе. Но чем больше я наблюдал за тобой, тем больше я понимал, я хочу: чтобы дочь знала только меня. У меня есть дочь! Она считает, что выносила её суррогатная мать. Вроде бы всё хорошо, только к чему я всё это? Если надумаешь гадить мне, подумай сначала о судьбе своего ребёнка. Будешь послушной девочкой, когда-нибудь, возможно, подарю тебе заветный адрес. Без моей помощи дочь ты не найдешь, дата рождения у неё стоит та, которую выбрал я. Теперь можешь кричать, какая я сволочь. Обращаться в органы не рекомендую, я вопрос решу, а ты, кукушка, никогда не увидишь свою девочку. Лысому привет. Веди себя хорошо! Совет да любовь.