Книга Инквизиtor, страница 10 – Елизавета Домина

Тем временем Мирон открыл глаза в палате клиники. Лечащий врач сосредоточенно смотрел на него.

— Доброе утро! Сколько пальцев? ― проведя ряд диагностических манипуляций, доктор убедился, что пациент в полном сознании. ― Хорошо, что догадался дверь открытой оставить!

— В лифте понял, что не справлюсь в этот раз, ― пробормотал в ответ Мирон, отворачиваясь к стене.

— Так дело не пойдет, сейчас завтрак и процедуры. Скажу медсёстрам, чтобы занялись тобой.

Доктор знал этого пациента давно, много лет назад мужчина впервые обратился к нему за помощью. Попытки привить режим питания или назначить терапию всегда приводили к спорам и разногласиям. Мирон благодарил, получал результаты анализов и исследований. Читал заключение и со словами: «Поживём ещё, где наша не пропадала!» ― покидал клинику. После первого серьезного приступа с госпитализацией, на какой-то промежуток соблюдение режима было. Позже Мирону надоели пилюли, диетические столы и запреты. Выстроил свой, комфортный для него режим общения с врачом, обозначив, что появляться он будет за рецептом. На этот случай запись осуществлялась через секретаря. Но именно «звонок» самому доктору, по договоренности, являлся точкой криза. Для мужчины, привыкшего быть сильным и уверенным в себе, госпитализация была признанием собственной слабости.

— Георгий, спасибо! ― буркнул недовольно Мирон.

— Ребятам скажи спасибо, что заметили, что ты домой поднялся.

Система безопасности работала исправно. Учитывая хорошее отношение жильца, сотрудники охраны старались отвечать взаимностью.

— В этот раз надолго?

— Полежи недельку, прокапаем. Мирон, ты же мог быть не дома. Пил?

— Сегодня с утра ещё не успел. Тут вроде не наливают, ― пациент отвергал любые попытки намёков на его слабости со стороны врача.

— Позже зайду. Поправляйся.

Дождавшись, когда Георгий покинет палату, Мирон поднялся в поиске своих вещей. Смартфон, ключи от машины — остались дома.

«Что мы имеем?» ― попытался сложить в голове события вчерашнего дня. «Ведьма прочувствовала, что на неё открыта охота и дала понять, что лезть не стоит».

Первый подобный приступ случился у Мирона два года назад, при исполнении. После этого любые свои изменения сознания он предпочитал соотносить с рабочими моментами. Так проще было отрицать факт физической немощи, последствия контузии ипагубное влияние алкоголя на его организм. Собрал в целое разрозненные факты, указанные в записях психолога, наитие и опыт. Вывод был сделан без схем: «Объект» опасен. Стоит доложить об этом Апостолу.

— Доброе утро! ― в палату вошла медсестра. ― Меня зовут Ирина. Ложимся на живот, спускаем штанишки.

— Доброе, ― глядя на доброжелательную блондинку в белом халате, Мирон сменил гнев на милость. Задумался, почему в этот раз во сне не пришла девушка.

Игла вонзилась в ягодицу почти безболезненно.

— Сейчас вам принесут завтрак. Зайду к вам позже с капельницей.

В глубине души Мирон хотел бы прочувствовать то, затерянное где-то далеко в юности, чувство влюблённости. Волнение, смущение, потеющие ладони, учащённое биение пульса. Обволакивающую теплом нежность. Трепетное желание оберегать и заботиться. Он давно не ощущал чего-то даже близко по отношению к противоположному полу.

Горячие точки, девушка из сна, работа, подразумевающая поиск двойного дна в каждой женщине. Принял грусть по забытой любви за банальное осознание одиночества в стенах клиники. Дотянулся до пульта и включил телевизор ‒ идеальный метод отправить мозг на отдых.