Книга Кинк, страница 18 – Елизавета Домина

Разум волнительно лжет, таких, как он, много, а сердце спорит – он один. Хочу не слушать, но мне же надо танцевать. Он не любит неуклюжих движений и игр не по правилам. Если сейчас отключить музыку, закрыть глаза и смело сделать шаг вперед… Взять за руку другого и для тебя дать понять, что это мой осознанный выбор, поменять твои руки на чужие.

Но!

Отдаться на год ему я буду должна, а ты не примешь обратно с запахом чужого мужчины в свою жизнь.

Как хорошо, что никогда ты не видел моих слез, от эмоций ощущений тебя рядом. А разреветься здесь и упасть при всех с мольбой: «Подними меня сам!» – я не могу. Ты не поднимешь, ты молча уйдешь и не вернешься больше.

Кружась и улыбаясь, я чувствую спиной холодный поток не сквозняка и мрака, я понимаю. Тебя злит это. Как хорошо, что ты не улыбаешься, что в этом ритуале я ценна для тебя не как трофей.

Еще один поворот по кругу, и снова холод, переходящий в жар от камина.

Все такие разные. Хотя и подобраны идеально. Я не стану бежать к тебе сразу, я дам тебе возможность насладиться ожиданием и танцем. Теперь волнуешься ты. Я научилась различать.

Вот справа третий голоден без секса, от него веет страстью и похотью. Дальше по кругу на восьми часах циферблата сидит угрюмый жнец – любитель молодой крови, частенько разной, поэтому его почти и не осталось в теле. Я чую женщин череду, как в рыночных рядах толпу безликой массы.

На девяти часах совсем еще юнец, и забавляет его сам процесс.

На стрелке трех часов потомственный цинизм, его высокомерие до тошноты доводит.

Ты на пять.

К тебе еще вернусь, не сразу, на последней ноте.

Где семь часов – там умерло давно стремление любить и быть любимым, он потерял надежду еще в детстве, от матери наследовав порок.

Когда ты предложил эту игру, я оскорбилась твоей нелюбовью. Но ощущая кожей среди них, тебя я поняла. Это стоило того, чтобы познать радость. Да, ты один такой.

Остановлюсь напротив я другого, на пару па почувствовать твой страх. Душою слыша крик твой в тишине: «Не я! Уйди, пожалуйста, не надо!» И ты захочешь встать и крикнуть: «Стоп!» Но я хочу не стопов, громких оров.

Я так хочу, хотя бы раз под маской твоей понять бегущую слезу.

Мелодия, размытая в пространстве, и столько масок и чужих кровей.

Я подойду и преклонюсь покорно. Аккорды стихнут, все замрут в тиши.

И лишь трещит огонь в камине жарком и влажною слезой предательски… на руки мне спускается твой страх отдать меня кому-то.

И гладя волосы, и шепотом «Прости!»

* * *

Утро.

Вчера я словно ощутила себя в иной среде. Смешной какой-то и нелепой во всем. При этом я всегда была уверена, что достаточно деликатна, воспитана, культурна. Но это как-то все странно. Стоит поработать над собой, наверно. Однозначно, это принесет пользу не моему литературному проекту, а мне лично. Снова цепляюсь о неразобранные вещи по пути на кухню, прежде чем поставить чайник.

Обязательно их разберу сегодня.

Сегодня не успею. Завтра, обязательно завтра. Решено. Завтра.

Душ, шарики, вошла на сайт. Настроение волнения сменилось на игривое. Тимур приедет через пару часов. Я успею собраться, немного только посижу на сайте.

Мастер:

— Доброе утро, ты быстро учишься.

— Доброе утро, спасибо.

— Мое предложение по поводу встречи остается в силе. Несмотря на то, что секс у тебя в табу.