Книга Жаркий фермер. Битва за хозяйство, страница 4 – Елизавета Домина

— Ладно вам, годы своё берут, это жизнь. ― Люся задумалась, распознавая Саньку.

Санек в компании было два: один кудрявый, другой, а вот с другим у Люськи чуть было первая любовь не случилась, точнее, был поцелуй у костра, да только родители на следующий день приехали и забрали её. Так и не попрощалась с парнем она. В темноте как узнать этого лысого кучера, какой из них с ними едет?

— Годы-то, может, и берут, но что совсем не узнаешь? ― Саша повернулся к Людмиле и улыбнулся. Морщинки собрались гармошкой в уголках глаз. Где-то там, за складками кожи, скомканной опытом прожитых лет, заблестели ясные по-детски зрачки.

— Кудряш, ― восторженно вскрикнула Люся, ― вот теперь вижу, Кудряш. Почти не изменился, лысый только.

— Узнала, ― довольно ответил он, проведя ладонью по голове. ― Да, с кудряшками пришлось проститься. Гены, куда деваться.

— Точно, папа же твой лысый.

— Был, ― с грустью прервал Людмилу Санька.

— Прости, не знала…

— Да ладно тебе, дело житейское. Возраст, ― пробормотал Саня.

— А ты надолго в наши края? Или так только, проведаешь тётю Тоню и обратно в столицу рванёшь? ― Толик вновь закурил.

— Сразу обратно не выйдет, за хозяйством присматривать надо. Может, подскажете кого, кто платно займётся огородом да животиной?

— О, мать, тут сейчас такое творится, что свободных рук днём с огнём не сыщешь. Год назад к нам в деревню приехал фермер, ну как фермер, сначала вроде просто хотел, как его…

— Детокс информационный, ― встрял Санька.

— Да, отдохнуть от города, а потом как понеслось: то корову заведёт, то коз свободного выпаса закупит. Обложил со всех сторон своими идеями, житья не даёт. Мужики, кто повёлся, пить бросили, устроились к нему, а бабы так и вовсе, как мёдом намазано. Илья Викторович, Илья Викторович.

— Вы как про кулака заправского рассказываете. Что плохого-то в том, что пить бросили мужики и женщины при деле? ― Люська повела бровью.

— Так вроде-то оно верно, но уж слишком он в руки свои всё загрёб. Дисциплина, режим, ― продолжил ворчать Толик.

— А вы почему к нему не пошли работать?

— Да потому что вольные мы, не готовы царьку этому в ноги кланяться.

— Толь, хорош гундеть, ― Санька хлопнул кобылицу ногайкой.

Лошадь заржала и прибавила хода, от этого у Людмилы Витальевны её пышная грудь запрыгала в модном пушапе так, что аж до подбородка почти подскакивала. Толик обернулся, косясь на декольте Люськи.

— Чё Люсяндра, нарастила себе сисяндры? ― съязвил он.

— Капусты много ела. ― Чиркнула она собачкой молнии под горло, пряча красоту под ткань толстовки.

— Бабушка-трансформер, ― засмеялся Санька.

— Эй, вы чего разошлись, цыц! ― рявкнула она тоном, привычным для рабочих будней.

В кустах показалась вывеска «Пыхушино», бездорожье сменилось асфальтированным покрытием, мачты уличного освещения участились.

— А что это у вас не от станции до деревни асфальт, а наоборот? ― Людмила озиралась по сторонам, разглядывая аккуратно выбеленные стены домов.

— Так ирод этот, пропаганду ведёт, что деревня в упадке была, а теперь выбил он нам и освещение, и асфальт и даже банкомат в магазин притащили.

— Это тоже вам не по нраву? ― Людмила понять не могла, почему настолько взъелись они на фермера этого.

— Так он вроде делает, но с каждым новым его достижением, всё больше хозяином деревни себя чувствует. Леонид староста поначалу на нашей стороне был, что пришлый он Илья этот, до добра не доведёт. А теперича с ним вместе ходит, папкой трясёт, да межи проверяет домовые. А мы-то раньше жили как: до куда руки дойдут, то и наша земля. А теперь вон видишь свежие заборы, это всё они удумали.