Книга Жаркий фермер. Битва за хозяйство, страница 29 – Елизавета Домина

Иван, смотрел на происходящее молчаливым зрителем, но, судя по его выражению лица, Толик и Санька уже успели обсудить при нём ситуацию.

— Значит, по твоей вине всё-таки петуха он гонял по полям? ― Повторил свой вопрос Санька.

— Я жаловалась на фермерского петуха ему, но он меня отправил куда подальше, даже не выслушал толком.

— А потом ночью выпил и всю деревню на уши поставил, застрелить его хотел. Всё ясно, ― Толик вопрошающе посмотрел на Саньку. ― Где мой выигрыш?

Саня угрюмо полез в карман, достал тысячную купюру, протягивая Толе.

— Ты как догадался?

— Я в делах любовных спец. ― Толик довольно спрятал деньги в свою поясную сумку.

— Вы что, поспорили на деньги? Толик, вот ты аферист, я же тебе про петуха вчера сказала, так не честно, ты знал. ― Люся отвесила шутливый подзатыльник другу. ― Мухлюешь?

— Как это знал? Я с тобой больше спорить не буду, ― с досадой выпалил Саша.

— Зарекалась… ― Толик, не договорив известную поговорку, как ни в чём ни бывало продолжил обед.

— Погодите, а с петухом что? ― Людмила заволновалась, ведь она обещала накануне фермеру, что петуха на суп пустит. Но она не хотела жертв.

— То есть то, что мужик из-за тебя пьяный бегал по деревне, тебя не беспокоит? Сама натравила на петуха. Задним умом богата? ― Толик ёрничал. ― Не переживай, передали его в руки владельцу под расписку, что у петуха домашний арест.

— И что мне теперь, идти к Терентьеву благодарность объявлять?

— Можешь не ходить, он же не в курсе, что ты знаешь о его ратных подвигах. А там сам объявится. ― Судя по молчанию других присутствующих, Толика, действительно считали местным гуру в делах сердечных. Да и совет его пришёлся Людмиле по душе гораздо больше, чем необходимость возвращаться вновь к беседе в отделение. Мест в деревне, которые ей теперь придётся обходить стороной, стало у Люси больше. Уж очень не хотелось ей оправдываться, почему, подарив поцелуй, она в те годы уехала, не попрощавшись. За чужие чувства вины она не несёт, а то, что Терентьев этот придумал себе любовь, сам и виноват.

Работа закипела, двор постепенно наполнялся стройматериалами, которые мужчины слаженно выгружали из газели. Леонид-староста появился на кухне неожиданно, радостно тряся перед Людмилой папкой.

— Всё, хозяюшка, вопрос решён. В городе уладили, вот тебе домовая книга, ― важно заявил он, положив документы на стол.

— Оперативно, благодарствую от всей души. ― Люся мельком взглянула на бумаги.

— Обращайтесь, всегда к вашим услугам.

Едва староста скрылся на своей машине за горизонт, в дом тут же вошёл Толик:

— А что Леонид довольный от тебя ушёл? ― Он налил себе в стакан воды.

— А что ж ему недовольным быть, дело решил, пристройку оформил, гонорар свой получил.

— А по поводу забора ты с ним не говорила?

— И с забором решили, не будет он тётю Тоню трогать, всё тут зафиксировано. ― Людмила указала на домовую книгу.

— Люсь, как ты с ним договорилась? Мы оборону держим полгода с Саньком, чтобы не трогал он наши участки.

— А я не знаю, с чего вы с ним воюете, цена вопроса всего три тысячи.

— Как три тысячи? ― Толик стукнул стаканом по столу. ― Может, ты с ним и о нас поговоришь, так сказать, по старой дружбе?

— Поговорю, конечно, не вижу сложностей, из зарплаты вашей вычту. Думаю, он не откажет.