Книга Жаркий фермер. Битва за хозяйство, страница 19 – Елизавета Домина

Пузатая луна обнимала небо ореолом. Впервые захотелось выть от одиночества, да так, чтобы высвободить всё то, что годами сковывало сердце льдом условностей. Деревня освобождала в ней женщину, ту, по которой она сама тосковала все эти годы, способную любить без статусов и наслаждаться настоящим.

Едва лучи солнца заблестели в каплях росы на травах, и замычали местные коровы, отправляясь на пастбища, на подоконнике в доме тёти Тони возникла пернатая фигура любознательного петуха. Он долго разглядывал спящую Людмилу, будто издевательски выжидая момент, когда крик его окажется пронзительным настолько, чтобы горожанка прочувствовала все грани высоких нот переливов гортанного пения.

Неизвестно, что для рыжего певца стало причиной, по которой он вернулся вновь на знакомый подоконник, но в маленьких его чёрных глазках-бусинах отражалось предвкушение нового выступления. Его красный роскошный трехрядный гребень взвивался пламенем венца, оперенье играло переливами оттенков. Сложно сказать, страдал ли данный представитель птиц нарциссизмом или наслаждался данной особенностью в полной мере, но любой зоопсихолог отметил бы в нём весьма нехарактерное поведение для представителя птичьего мира. Другой петух прочистил бы горло перед тем, как заорать, а этот притих и наблюдал, выжидая. Люся во сне с истомой поджала под себя одеяло, потянувшись. Гребень петуха встрепенулся, клюв распахнулся и незавершенный накануне выход на «бис» вырвался ором, оглушая звуковой волной.

Недосып Людмилы Витальевны активировался до пробуждения, в полудрёме пронзительное кукареканье взбудоражило её до бешенства. Веки женщины раскрылись, глаза заискрили яростью. Люся попыталась изловчиться и настигнуть петуха до того, как тот спрыгнет с подоконника, но бойкости ей не хватило. Из окна в сад посыпался набор отборного мата с эпитетами, которые даже для деревенских жителей показались бы высшей степенью владения ругательствами. Людмила Витальевна, перейдя на осипшие ноты, выдохлась. Петух расслабленно расправил крылья, важно прогуливаясь под окном.

— Люсь, ты чего? ― раздался голос Кати из-за ветвей раскидистой яблони.

— Катюш, ты уже пришла? ― с хрипотцой несмело поинтересовалась, застигнутая врасплох Людмила, стянув на груди распахнутую ночную сорочку.

— Пришла. Решила пораньше дела сделать, чтобы потом на речку купаться с друзьями пойти. А ты с чего так ругалась? ― Девочка с улыбкой подошла к окну.

— Петух этот покоя не даёт, второе утро подряд будит спозаранку.

— Этот? ― Катерина кивнула в сторону шмыгнувшего в кусты помидоров рыжего будильника. ― Так это ж фермерский, только у него такие, породистые. Деревенские простых держат, а Илья Викторович племенных закупает.

— Точно фермерский? ― Люся прищурилась.

— Как есть, фермерский, у него на лапке кольцо зелёное.

— Что же он, фермер этот ваш, за своей птицей не следит?

— А я почём знаю? Мы привыкшие уже, что его хозяйство разгуливать может по нашим огородам.

— Это же не дело! ― Люся накинула халат тёти Тони. ― Завтракать будешь?

— Нет, спасибо, я дома сырников поела, мама нажарила. ― Катя вытерла курносый носик, измазанными в земле руками. ― Я дальше побегу хозяйничать.

Людмила засыпала в чашку растворимого кофе, задумчиво поболтала напиток ложкой. Сколько всего на день вчера запланировала, а выспаться не удалось. Придётся познакомиться с местными блюстителями правопорядка, узнать: как разрешение на пристройку получить и фермерского петуха изловить, да хозяину вернуть. Достала из кошелька купюру с Ярославом Мудрым, положила в карман халата.