Книга Сердце гор, страница 3 – Яна Кроваль

— Как я уже сказал, мне неважно, в кого целиться. Для меня это просто развлечение. Да и помочь тебе я всегда рад. Только, чур, давай всё по закону оформим. Подпишем договор на коллективную охоту и акт приёма-передачи оружия. А то мало ли что.

— Без документов я бы и сам никуда не пошёл. Понимаешь... Не любят меня здесь. Так и норовят палки в колёса сунуть. Вот и придираются по пустякам. Хотя почти все в той или иной мере родственники!

— Помню, ты рассказывал. Из-за наследства обиделись — что дед эту лачугу тебе оставил, единственному внуку от сбежавшего в город сына. Который, кажется, ещё и женился против воли семьи. И в результате этого союза получился ты. Перспективный, образованный — и потому чужой для местных. Пускай внешне ничего от матери не взял. Если не ошибаюсь, ты после службы поступать куда-то собирался, на учителя вроде. А тут такое богатство свалилось...

В голосе гостя отчётливо слышался сарказм. И горец не преминул на него отреагировать:

— Не смейся, пожалуйста.

— Извини. Я просто удивлён, как ты не понимаешь банальнейшей вещи — твой дед всего лишь воспользовался возможностью вернуть тебя в деревню. Сыграл на чувстве долга перед последним желанием умирающего...

— Мой дед хотел обеспечить мне достойную жизнь! Отец погиб, когда я был ещё совсем несмышлёнышем, меня воспитывала мама с отчимом, что деду очень не нравилось. Посторонний человек, мужчина, да ещё и не из наших, как и сама невестка... Что они из меня вырастят? Поэтому дед часто забирал меня к себе на каникулы — сначала со скандалами, а потом я уже сам проситься начал, когда сестрички появились и всё внимание матери забрали. Ждал с нетерпением... Мы с дедом ходили со стадом по горам, зимой он спускался вниз, а в период отпуска приводил меня сюда и учил охоте. Он рассчитывал, что я займу его место — а меня не приняли. Не пустили. Знаешь, как это бывает...

— Знаю. Дикие обычаи.

— Не спорю. Мне, выросшему в городских тепличных условиях, они тоже порой кажутся странными. Особенно некоторые. Но здесь без поддержки аула не выжить. Опасный край.

— Именно. И потому я говорил — и повторю: бросай всё и перебирайся ко мне. Работу я тебе обеспечу...

— Не могу я. Неправильно это, жить за счёт милости друга...

— А я, по-твоему, не так живу? Ведь это ты, а не кто-то другой, спас мне жизнь, когда столкнул с линии огня. Я перед тобой в вечном долгу. И это меньшее, чем я могу тебе отплатить.

— Такие вещи не возвращают деньгами...

— А у меня больше ничего нет.

— ...к тому же я не считаю, что заслуживаю особой благодарности, — невозмутимо закончил фразу горец. — Любой на моём месте поступил бы так же. Что же касается твоего предложения... Вначале я частенько думал сдаться. Бросить эту пустую затею — и уехать... Но меня останавливал долг перед дедом. Ведь его последним желанием было, чтобы я жил здесь и продолжил дело всей его жизни... А теперь уже поздно что-то менять. Что я внизу забыл? Учиться бесплатно меня вряд ли кто-то пустит — слишком много времени прошло. Да и возраст не тот. А деньги прежде надо заработать. Здесь же у меня какое-никакое, а хозяйство. Работа. Дом. Справлюсь как-нибудь.

— Как хочешь, — пожал плечами гость. — Но если передумаешь — обращайся. Ты знаешь, как меня найти.

В деревнях жизнь начинается с рассветом, и горный аул не был исключением. Поэтому уйти на промысел незамеченными охотникам было не суждено. И пускай они оба с одинаково лёгким пренебрежением игнорировали как неприязненные взгляды в лицо, так и боязливый шёпот в спину, гордо шествуя вперёд сквозь толпу местных жителей, словно горячий нож сквозь масло, что-то в поведении друга горца всё же насторожило — и он счёл необходимым прокомментировать: