Книга Первый пар Нового года, страница 40 – Любовь Перуница

Я сажусь. Ноги перестают держать.

— И чего же, позвольте спросить, он боится? — Хотелось сказать это более дерзко, но задевать ни в чём не повинную Елену не хочется.

Женщина смотрит в окно. Потом переводит взгляд на меня.

— Хочешь узнать, откуда взялось его дурацкое правило? Про служебные романы?

Я киваю.

— Была у нас девочка, Катя. Два года назад. Менеджер по рекламе. Хорошая, тихая, старательная. И был один зам... неважно кто. Он её домогался. Прямо на работе. Приходил, сально шутил, зажимал в коридорах. Она терпела, боялась сказать. Потом на корпоративе что-то подсыпал, ну и дальше сама понимаешь. Дальше шантаж, а девочка — ну прямо как ты, цветочек невинный. А когда пришла ко мне в слезах, я пошла к Марку.

Елена замолкает, сжимает губы.

— Он поговорил с тем мудаком. Но тот всё отрицал, а доказательств — ноль. Марк его не уволил. Не мог — формально ничего не нарушено, слово против слова. А через месяц Катя уволилась. Сказала, что не может здесь находиться, что он продолжает на неё смотреть, дышать в спину. Мы этого мудака выжили из конторы. И Марк он ничего не сделал. Просто не смог. Да и заявления Катя не написала. Этой мрази всё сошло с рук. А начиналось с милых комплиментов и жестов внимания.

У меня внутри всё сжимается. Мне слишком хорошо знакома эта история.

— После этого он ввёл железное правило. Никаких служебных романов. Но дело не в романах, Анна. Дело в защите. Он испугался, что снова не сможет защитить девушку. Что кто-то пострадает, а он окажется бессилен. И решил проще — запретить всё, что может привести к таким ситуациям. Только... — она горько усмехается, — запретить чувства нельзя. А он не понимает разницы.

Я молчу. В голове — тысячи мыслей, и все они о нём. О том, каково это — носить в себе такой груз.

Что сталось с девушкой?

— А вы? — спрашиваю тихо. — Почему вы разошлись?

Елена смотрит долго в окно. Потом отвечает:

— Потому что мы оба любим командовать. Два упрямых барана, которым нужно последнее слово. В паре должна быть гармония, Анна. Не борьба за власть, не выяснение, кто главный. А у нас была война. Мы отлично сработались в бизнесе, стали отличными партнёрами и даже друзьями, но в жизни я устала пробивать его стены, а он устал от того, что я не подчиняюсь. Это была не любовь. Мы просто мучили друг друга, в итоге разошлись как друзья.

— А у нас? — шепчу я.

— А у вас — огонь. Я видела, как он на тебя смотрит. Стал мягче сам по себе и спокойнее, несмотря на взрывной характер. Ты думаешь, он просто так сорвался в Питер? Он бежит, Анна. Бежит от чувств, потому что не знает, что с ними делать. Боится, что разрушит всё снова.

— И что мне делать? Ждать?

— Если чувствуешь к нему что-то — да. Дай ему время, шанс обмозговать ситуацию. Но дай и понять, что ты рядом. Он передумает и придёт к тебе.

Я смотрю на разорванное заявление. Поднимаю глаза на Елену.

— А если не придёт?

— Придёт. — Она улыбается краешком губ. — Я его знаю. Он упрямый, но не дурак. Просто ему нужно время, чтобы перестать бояться.

Вечером того же дня сижу на кухне, пью чай, который давно остыл. В руках — телефон. Смотрю на его номер. Набираю сообщение, стираю. Набираю снова — стираю.

Что я ему скажу? «Скучаю»? «Вернись»? «Я люблю тебя»? В голове куча вариантов диалогов, от нежностей и искренности до язвительного выпада. Ни один не подходит, чтобы описать чувство в груди.