Книга Первый пар Нового года, страница 14 – Любовь Перуница

— Да, я сегодня с вами, но только на несколько номеров, подменю девочку, которая сломала ногу.

— Ай, ерунда, её подменять-то и нечего. Хуже ты точно не станцуешь. Она сама новенькая.

Девочки в несколько рук за пару минут подобрали мне размер нужного корсета, чулки, шпильки, быстренько меня накрасили и напомнили последовательность номеров. Я кивала, запоминала, но что же делать с очками? Линз-то у меня нет. А моя куриная слепота может очень сильно подвести. Благо на сцене есть яркие софиты.

В зеркале я себя не узнаю. Никогда так не выглядела. Глаза накрашены очень ярко и темно. Волосы, обычно собранные в хвост или пучок, уже лежат изящными волнами. Губы, разумеется, алые.

Объявляют номер, в нём я не участвую, но память уносит меня в прошлое, где раньше мы с девчонками бесновались на сцене во время репетиций и съёмок контента.

Это только кажется, что работа танцовщицы ночного клуба лёгкая и непринуждённая. Но это упорные тренировки день и ночь, это постоянное слежение за фигурой, это вечные поиски интересных танцев. Девочки здесь работают сообща. А Ольга реализует на них свой творческий потенциал и предъявляет это публике. И публике нравится, чёрт побери. Публика готова нести сюда огромные деньги.

Но, стоя в очках за кулисами и наблюдая за первым танцем, краем глаза замечаю знакомую мужскую фигуру. Твою ж мать! Марк Зверев собственной персоной, и не один. Вы посмотрите на него. Сидит сам нахохленный, с другом.

Друг — такой же мощный и примерно того же возраста, ну, может быть, чуть помоложе, чем сам Марк, но лишь за счёт смешливого улыбчивого выражения лица.

Они сидят за боковым столиком почти у самых портьер и попивают что-то тёмное и очень горячительное. Алкоголь здесь хороший и дорогой.

Слышу, как номер у девочек заканчивается. Боже, он меня же может узнать. Я не вынесу, это же позор! Я серьёзный специалист, я давно завязала с девчачьими причудами.

В спину толкает одна из девочек: «Ну что ты, ну что ты стоишь? Давай, пойдём скорее на сцену». И, не успев девушки из первого номера убежать, мы выходим, вихляя бёдрами в такт яркой дерзкой музыке, и начинаем танцевать. Только и успела, что оставить очки на стуле.

Я не свожу с Марка глаз. Не вижу его, но чувствую. Тело двигается само. В танец я вкладываю всё, что хотела бы получить от него там на столе в переговорке. Всё, что я чувствую по ночам, когда закрываю глаза, мечтаю о нём.

Это мечты? Может, наваждения? А какая к чёрту разница!? Если тело требует, то хоть так я дам себе, что хочется. Танцуя, испытываю самую настоящую истому от того, как двигаюсь. По телу пробегает дрожь. От непривычки танцевать на каблуках немного устают ноги.

Наконец, номер закончен, яркий сценический свет гаснет, а у нас перерыв на смену костюмов, и я удаляюсь прочь. Но в темноте путаю шторы, забегаю и нос к носу сталкиваюсь с мужчиной. По одеколону я сразу понимаю, что это именно мой босс.

Боже, какой сложный день. Дайте кто-нибудь яду? А лучше выходной с Анной... тьфу ты, с женщиной. Зверев, ты помешался на этой девчонке?

Рабочий день закончен, поручений нет, а я кручу в руках телефон и ловлю себя на абсурдной мысли: а не придумать ли мне какой-нибудь предлог, чтобы задержать ассистентку на рабочем месте?