Книга Тысяча стрел для нелюбимой..., страница 5 – Мастерица

А машина всё набирала ход и совсем скоро мы помчались в неизвестном для меня направлении.

Где-то минут через сорок Арслан свернул на просёлочную дорогу и остановился у какого-то обшарпанного дома. Вышел из машины и открыл мне дверь.

— Выходи, — сухо прорычал он.

А я сидела в машине и словно не могла пошевелиться. Всё, что я могла — это смотреть в его красивое, но такое дышащее злостью лицо.

Он снова схватил меня за локоть и буквально вытащил из машины. Потянул за собой в дом. Скрип двери, половиц, под тяжестью его тела. Всё это намертво врезалось в мою память. Как и холод, который почему-то был в доме. Холод и сырость. Как в склепе.

— Раздевайся, — хрипло приказал он, а я вздрогнула.

Наконец, хоть какой-то отголосок разума остался в моей голове и я осмотрелась. Бежать! Срочно бежать от него!

Но, как только я сделала рывок в противоположную от него сторону, он схватил меня за волосы и потянул на себя.

— Ты же этого хотела, сука, ещё в ту самую, первую встречу! — его голос хрипел над ухом, а сам он больно скручивал мне руки за спиной, толкая коленом на продавленный старенький диван, стоящий посреди комнаты, — так получай!

А дальше всё происходило грязно, больно и унизительно. Он сорвал с меня джинсы и разорвал трусы. Вошёл в меня сзади, прижав своим огромным телом к спинке дивана.

Это продолжалось долго. Слишком долго… Невзирая на мои крики, слёзы и мольбы. Он трахал меня жёстко, словно наказывая. А когда он, наконец, кончил в меня, буквально отшвырнул от себя. Стащил с члена презерватив и бросил им в меня.

— Большего ты не заслуживаешь, тварь.

Бросив эти слова, он ушёл, громко хлопнув дверью. Оставив меня на этом страшном продавленном диване. Я рыдала навзрыд еще несколько часов, прежде чем спасительный сон поглотил меня…

Проснулась я от яркого солнца, нещадно бьющего мне в глаза. Тело затекло, и было жутко холодно. Я осторожно поднялась с дивана. Внутри всё саднило, и я сдавленно застонала. С огромным трудом натянула джинсы и завязала на плече разорванную майку.

Осмотрелась в поисках выхода. И застыла. В комнате было зеркало. Огромное, мутное. И из него смотрело нечто, отдалённо похожее на меня. Со всклоченными длинными чёрными волосами, опухшими от слёз глазами и искусанными губами. На руках уже чернели синяки.

Как я добралась до дома, я помню смутно. Кажется, я вызвала такси? Более менее пришла в себя только в тот момент, когда сидела на полу в душе под струями горячей воды. И снова рыдала и никак не могла остановиться. Мой первый раз… Был вот такой…

Почти две недели я не могла выйти из дома. Не могла никак собраться. Жёстко похудела.

Но, звонок из деканата заставил хоть немного взять себя в руки. Я пропустила первую неделю учёбы. И даже не заметила этого. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Как ни странно, из-за худобы я стала казаться ещё ярче. Чёрные глаза просто отливали серебром на бледном лице. Пухлые губы вызывающе алели на лице. Я провела рукой по волосам. Густые и длинные. Чёрные, как смоль. Мама их так любила… Но, это было когда-то давно и словно не со мной. Словно в другой жизни.

Я взяла в руки ножницы и методично, прядь за прядью начала обрезать волосы…

— Кто же вам так волосы-то искромсал… — причитала надо мной девушка-парикмахер, — ну ничего, сейчас всё исправим.