Книга Тысяча стрел для нелюбимой..., страница 22 – Мастерица

— Эмир не рад нашей свадьбе? — несмело спросила она, ставя тарелку передо мной.

— Это не имеет никакого значения, — отмахнулся я.

НАСТЯ

Имело. Это имело огромное значение для меня. Но я промолчала. О том, что я не понравилась Эмиру, я поняла с первого же мгновения нашего знакомства. И эти чувства были взаимны. Но он был братом человека, которого я люблю. И он имел значение в его жизни.

Но, похоже, тема Эмира уже была закрыта. Суета жизни снова закрутила. Новый университет, группа, преподаватели. Ребёнок внутри меня рос потихоньку, живот всё округлялся. И мне постоянно хотелось есть. Сладкое и мучное. Арслан даже иногда посмеивался надо мной, называя мелким бегимотиком. Пусть так, по крайней мере, я стала меньше его раздражать. Или просто перестала чувствовать его раздражение? Эта неуверенность в его поведении немного тревожила меня. Но я успокаивала себя тем, что всё это — мой переезд, наша семья — его идея.

А иногда случались и вовсе волшебные моменты, когда он приходил с работы, усаживался рядом, гладил живот и разговаривал с малышкой, которая там обитала. И да, мы ждали девочку. И даже имя ей уже придумали. Алиса.

И вот уже наступила летняя сессия, и я готовилась к сдаче экзаменов, успешно их сдавала. И с отличием закончила курс. По этому поводу Арслан отвёл меня в ресторан. Один из лучших во Владивостоке. И именно здесь я ощутила самое гадкое чувство на свете. Ревность. Именно здесь я обратила внимание, КАК смотрят на красавчика Арслана другие девушки. К нему же претензий не было, он, словно и не замечал всех этих стройных красоток, которые порхали вокруг. А я замечала. И главное же понимала, что это глупо, что ревновать смысла нет. Потому что та единственная, к которой следовало бы ревновать, далеко и недосягаема для него.

Я где-то читала, что ревность возникает из-за неуверенности в себе и уязвимости. И я чувствовала себя сейчас именно такой. Жалкой, уязвимой, неуверенной. Потому что смотрела на Арслана и понимала, что он меня не любит. Он что-то говорил мне, а я не слышала, оглушённая этой реальностью. Нет, я и так это знала, просто не допускала эту мысль так близко, как сейчас.

АРСЛАН

— Настя, всё хорошо? — спросил я её уже второй раз, наблюдая за тем, как она внезапно побледнела.

Я привёл её в ресторан, чтобы отметить её успешное окончание курса и поначалу она была бодрая и весёлая. Но что-то неуловимо изменилось в её поведении спустя пару минут. А сейчас она и вовсе сидит бледная и как будто отрешённая. Я подсел на диване ближе к ней и коснулся её плеча. От этого прикосновения она вздрогнула и словно очнулась.

— Всё хорошо? — спросил я третий раз.

— Да, — немного растерянно сказала она, как-то странно посмотрев на меня, — я выйду ненадолго, в уборную.

Она осторожно поднялась, поддерживая рукой уже довольно округлившийся живот, а я невольно залюбовался ей. Это было очень странно, но во время беременности Настя ещё больше расцвела и похорошела. Она прямо сияла изнутри. Я смотрел, как она обходит столики и ощутил какое-то странное чувство внутри. Такое же, когда ощущал, когда гладил её живот и разговаривал с малышкой. Чувство кокой-то теплоты и нереального уюта. Словно всё происходящее самое правильное, что могло произойти в моей жизни.