Книга Загадочное происшествие в Мидлшире, страница 13 – Дарья Эпштейн

— Э-э-э, а что я должен увидеть? Я не специалист.

— Но ведь ты живешь у моря, причем в сумме прожил здесь даже больше лет, чем я! Ладно, вот, погляди. Эти лодки широкие, на них всего одна мачта и паруса треугольные, а не прямоугольное полотно. Таких просто не могло быть в 1860-х. Это что-то более современное, похожее на лодку Нейта.

Сонни поглядел на нее с восхищением.

— Ты только что утерла нос Дропсу, сестренка! Я хочу видеть его лицо, когда ты ему это расскажешь.

— Да. — Сьюзан вдруг погрустнела. — Вот только теперь, когда легенда развалилась на кусочки, у нас нет совсем никакой ниточки, чтобы выяснить, кто был художником и почему в его картине оказались письмо и ключ.

Сонни поднял указательный палец:

— Кстати, насчет ключа.

Они метнулись обратно за его стол. Сонни разбудил ноутбук и указал на монитор:

— Я начал с того, что перевел надпись на ключе. И это интересно. Clavis Paradisi — это «ключи от рая» на латыни. Но, как оказалось, не только от рая. Я поискал похожие ключи, и что-то наподобие нашего попадается в качестве ключа от шкатулок, от библиотек, даже от потайных ящиков в столах. Еще я узнал, что это может быть и просто декоративный церемониальный ключ, но тогда совершенно непонятно, зачем подкладывать его в картину.

Сьюзан побарабанила пальцами по столу и предложила:

— Я думаю, тебе стоит сходить к Уизерману. Если здесь кто-то и может что-то сказать о старинных ключах, то это он.

Сонни ухмыльнулся:

— Может, он подскажет и про двери в рай?

— За этим тебе лучше съездить в Лондон.

Сонни засмеялся. Возвращаясь к телефону, Сьюзан слышала, как он насвистывает «Stairway to heaven».

Кино! Короткое слово, полное восторга, трепета, сплетен и магии. Кино! И из искусственного дыма выходит красавица в сверкающем платье и смотрит в камеру из-под пушистых ресниц, а кавалеры в зале задерживают дыхание, рискуя задохнуться от ее хрупкой женственности. Кино! И софиты наполняют воздух светом, а камера движется, то приближаясь, то отдаляясь, и в полной тишине актеры создают то, что потом отзовется слезами или счастьем.

Грузовички с оборудованием медленно ползли на холм, к замку. Лаконичный логотип и темный цвет кузова привлекали к ним такое внимание, будто они были увешаны рождественскими гирляндами. Люди выглядывали из домов или даже выходили на улицы, чтобы посмотреть на них поближе. Кое-кто выбирался на прогулку почти к самому замку, но вежливость останавливала их на середине подъема. Они понимали, что все-таки не стоит появляться без приглашения, да и видно с их места было практически все. Небольшая группа старичков и старушек, метко прозванная Сонни «нашим телеграфом», стояла, задрав головы почти в небо, и наблюдала, как из грузовиков выгружают и устанавливают оборудование. Разумеется, они не молчали.

— Бедняжка Сьюзан и несчастный малыш Джо! — пробормотала миссис Клеминс. — Им придется жить среди такого шума! К тому же эти люди… Вряд ли они знают, как себя вести!

— Я недавно встретил одного из них в рыбной лавке, — возразил мистер Смимс. — Он показался мне очень приятным молодым человеком.

— Ха! — фыркнула миссис Клеминс. — Только один! Это ничего не говорит обо всех остальных!

— Я слышала об этом актере, Нейте, — сказала миссис Ларкинс. — Говорят, он был женат четыре раза!