Книга Вдыхая тень зверя, страница 88 – Евгения Якушина

— Имя незнакомо, но встречаться с этим типом мне приходилось, — ответил Руднев и невольно передернулся. — Это один из подручных комиссара Янсонса, которые выколачивали из меня сведения об оставленном Анатолием Витальевичем досье.

— Подручный чекиста? — прокаркал от двери скрипучий старческий голос. — Так я и думал!

В гостиную, шаркая валенками, но вполне бодро, невзирая на поздний час, вошел неугомонный соратник Чернышевского. При его появлении начальник охраны скис и поспешил ретироваться.

Окинув сыщиков придирчивым взглядом, старик выбрал в качестве основного объекта для созерцания Руднева и язвительно спросил:

— Что, ваше сиятельство, обделались небось со страху-то? А?.. Кабы не Дульский, перебили бы вас, как безмозглых курей!

Не обращая внимания на стариковское хамство, Дмитрий Николаевич с искренним чувством поблагодарил:

— Христофор Георгиевич, спасибо вам! Вы спасли нам жизнь!..

Партийный пенсионер презрительно хмыкнул:

— Не меня благодарите, а армейских!

Несмотря на вызывающий тон, старик выглядел довольным. Чувствуя, что злонравный реликт настроен благодушно, Руднев решился задать вопрос:

— Как вы догадались, что нам может угрожать опасность?

Дульский и вовсе развеселился.

— Неужто сами не допетрили, господин старорежимный сыщик? А мне-то Сеня говорил, что вы прям-таки Шерлок Холмс! — съязвил он, а после ласково обратился к Екатерине Афанасьевне: — Катенька, душенька моя, подай стаканчики, лапушка. Я тут настойку принес, что иркутские каторжане меня делать научили. Товарищам сыщикам для поправки нервов и нам для общего здоровья…

Катерина попыталась сказать что-то насчет больного сердца Дульского, но тот состроил такую гримасу, что товарищ Никитина решила в прения со стариком не вступать.

На столе появились стопки. Христофор Георгиевич вынул из-за пазухи флягу и слегка дрожащей рукой налил чифирного цвета жидкость всем присутствующим, включая хозяйку дома.

— Ну, за победу мирового пролетариата! — провозгласил ветеран всех русских революций и лихо тяпнул каторжанской настойки.

Остальные последовали его примеру.

Зелье оказалось куда как более обжигающим, чем снадобье для протирки разбитых коленок. В первый момент у Дмитрия Николаевича аж дыхание от него перехватило, но после по телу разлилось приятное мягкое тепло, а в груди ослаб тугой удушливый узел, что завязался и давил с того самого момента, как Руднев увидел вспышку выстрела, полыхнувшую ему в лицо.

— Так откуда вы, Христофор Георгиевич, знали, что мы попадем в засаду? — повторил свой вопрос Руднев. — И почему не удивились тому, что в нас стрелял человек, как-то связанный с ВЧК?

Старый революционер одарил Дмитрия Николаевича насмешливым взглядом и хлебнул из фляжки, более уже никому своего живительного напитка не предлагая.

— Логика, молодой человек! — назидательно подняв палец, заявил революционный патриарх. — Я же сказал вам, что утром ездил к товарищу Дзержинскому, но принять он меня не смог. Тогда я оставил для него заявление, что являюсь хранителем тайны золотого запаса революции и что желаю лично в руки Феликса Эдмундовича передать бумаги с полным описанием кладов и списком мест, где они схоронены. Заявление я запечатал в конверт и вручил дежурному сотруднику. После, когда вернулся домой и обнаружил, что бумаги пропали, позвонил этому же дежурному, сообщил о случившемся и потребовал прислать чекистов для разбирательства, поскольку на милицию надежды не имел, да еще Сеня вас — старорежимщиков — привезти собрался. Я прям так Чрезвычайной комиссии и обозначил, что хоть вы и от УГРО назначены, за вами пригляд нужен со стороны серьезных органов. Не верю я перелицованным графам! Дежурный пообещал, что товарищи чекисты немедленно будут, но никто от них, как вы сами знаете, так и не прибыл. Когда вы уехали, я решил еще раз на Лубянку протелефонировать, спросить, отчего до сих пор нет их сотрудников, ну и про ваши действия по всей форме доложить. Мало ли что… Там уже другой комиссар дежурил. Выслушал он меня и удивился, мол, какое такое заявление, какой звонок? Ничего такого в журнале не отмечено. Выжил ты, говорит, старик, из ума. Тут уж я все понял! Контра тот первый комиссар оказался! Вскрыл, верное дело, мое заявление, да и позарился на народное добро. Решил втихаря вора поймать и ценности прикарманить. А раз так, не нужны ему свидетели, которые суть дела знают. Тут уж немудрено было сообразить, что до Москвы вам доехать не дадут, потому я отправил за вами наших олухов. Решил: ничего, что они дураки дураками, глядишь, отобьют!.. Только вы не подумайте, что я из гуманизма спасать вас взялся. Просто подумал, что раз в ЧК гниль завелась, доверия им нету, а вы, по словам Сени и Катеньки, не хуже других в сыскном деле смыслите, может, и сумеете революционный схрон для молодой республики уберечь…