Онлайн книга «Вдыхая тень зверя»
|
Дмитрий Николаевич лихорадочно перебирал в голове имена приятелей и знакомых: «Иных уж нет, а те далече…»[123] Была, правда, еще и третья категория. Эти из страха или по убеждению тут же бы сдали бывшего графа в ЧК. Руднев практически отчаялся. Он болен, ему нужен врач. Еще немного, и силы у него кончатся… И тут Дмитрий Николаевич вспомнил. Буквально в десяти минутах ходьбы на углу Сретенки и Бульварного кольца проживал бывший судмедэксперт Московской сыскной полиции Алвис Екабсович Петуш. Друзьями они с Рудневым никогда не были, но в том, что патологоанатом примет и не выдаст, Дмитрий Николаевич не сомневался. Кроме того, про их знакомство с Петушем знали лишь бывшие сыскари, да и те могли не вспомнить чудаковатого эксперта, отошедшего от дел еще в феврале семнадцатого. Словно в бреду Дмитрий Николаевич прошел через всю Сретенку, из последних сил поднялся на четвертый этаж скромного доходного дома и постучал в дверь, рядом с которой была прибита латунная табличка: «Доктор Кристап Екабсович Петуш, специалист по женским болезням». Руднев припомнил, что Алвис Екабсович проживал вместе с престарелой матерью, говорящей только по-латышски и по-немецки, братом и невесткой. Брат судмедэксперта был гинекологом, державшим смотровой кабинет на дому, а его жена — акушеркой. Из-за двери старческий женский голос спросил что-то на непонятном Рудневу языке. — Entschuldigen Sie Frau, ich suche einen Doktor Pjetusch, — ответил Руднев, стараясь изобразить сдерживаемое волнение, какое, по его мнению, должен был испытывать будущий отец, беспокоящийся о своей беременной супруге. — Bitte öffnen Sie die Tür. Es ist sehr wichtig.[124] Видимо, старушка привыкла к визитам встревоженных мужчин или безупречный немецкий язык внушил ей доверие. Так или иначе, но дверь перед Рудневым открылась. Увидев на пороге своей квартиры комиссара, маленькая и сухенькая фрау Петуш в ужасе отпрянула, всплеснула руками и что-то испуганно залопотала. — Frau! Bitte Frau! Machen Sie sich keine Sorgen! Ich tue Ihnen nicht weh! Rufen Sie dein Sohn,[125] — взмолился Дмитрий Николаевич, чувствуя, что того гляди упадет, окончательно перепугав и без того всполошенную женщину. Фрау Петуш что-то громко крикнула. Руднев решил, что старушка зовет на помощь соседей и теперь он окончательно пропал, но на крик престарелой лифляндки из глубины квартиры появилась молодая крепкая женщина в медицинском переднике и убранными под белую косынку волосами. — Mama, was ist passiert?[126] — резко спросила она мадам Петуш, все еще продолжавшую кричать, но тут увидела Руднева и перешла на русский: — Кто вы? Что вам надо? — Госпожа Петуш, помогите мне… Я друг вашего деверя… — только и смог произнести Дмитрий Николаевич, хватаясь за вешалку и начиная оседать. Молодая женщина кинулась к нему и поддержала с неожиданной силой. — Кристап! — позвала она. — Алвис! Дмитрий Николаевич попытался еще что-то объяснить, но не смог и через мгновенье провалился в мутное глубокое забытье. В маленьком, но очень уютном кабинете, где расположили Руднева, пахло книгами, мятой и совсем чуть-чуть старомодными пудровыми духами. Запахи эти напоминали Дмитрию Николаевичу детство в родном пречистенском доме: огромную библиотеку, где Митенька Руднев, забравшись с ногами в просторное отцовское кресло, часами просиживал над книгами; чердак, забитый бесчисленным количеством невероятно интересных вещей и, словно пещера волшебника, завешанный пучками сушеной травы; гостиная матери, куда можно было вбежать без спроса и кинуться в теплые, нежные объятия. |