Книга Вдыхая тень зверя, страница 117 – Евгения Якушина

Он неспешно поднялся, скинул пиджак и неторопливой, сильной, пластичной походкой вышедшего на охоту барса направился к сцене. Не глядя на Жемчугову, он наклонился и что-то прошептал на ухо долговязому, патлатому, одетому в видавший виды концертный фрак аккомпаниатору. Тот понимающе кивнул и ударил по клавишам. Зазвучали терпко-пряные аккорды аргентинского танго.

Мадмуазель Лидия, с интересом наблюдавшая нового охотника за удачей, изумленно вскинула брови. Белецкий подошел к женщине, без слов протянул ей одну руку, а второй уверенно обнял ее тонкий стан. Несколько мгновений чаровница неотрывно вглядывалась в невозмутимое лицо дерзкого кавалера и наконец грациозно вложила свою изящную руку в ладонь Белецкого. Тот выждал такт и скользнул по сцене, увлекая неприступную сирену в чувственный поток знойного волнующего танца.

Глядя на то, сколь умело и непринужденно ведет свою партнершу Белецкий, Дмитрий Николаевич понял, что его друг брал уроки не только мордобоя.

Танцоры были так великолепны и так смелы в своих движениях, что буквально заворожили зрителей. Даже хитровская шайка попритихла и таращилась на сцену, время от времени комментируя особо приапические па в ярких, но исключительно похабных выражениях.

Ничуть не сомневаясь в успехе Белецкого, Руднев жестом подозвал Федьку и повелел ему принести еще одну бутылку шампанского и бокал для дамы. Затем он вынул блокнот и принялся рисовать танцующую пару, схожую с двумя языками пламени, льнущими друг к другу и готовыми либо распалиться еще более неудержимо, либо поглотить друг друга, выгорев дотла.

Он не успел окончить рисунка, когда последние сладострастные аккорды в томной неге растеклись по кабаку и танцоры замерли, держа друг друга в объятьях, словно ненасытные любовники. Публика в пароксизме безудержного восторга взвыла и зааплодировала. Поддерживая овацию, на эстраду выскочил напудренный конферансье, расцеловал руки диве и, перекрикивая зал, объявил выступление негритянского духового квартета, прибывшего с единственной гастролью из самого Нового Орлеана. Тут же на сцене появились четверо молодцов в белоснежных костюмах и с нагуталиненными лицами. Доморощенные негры были вооружены тромбоном, валторной и двумя трубами.

Чумазые музыканты, однако, интересовали ресторанную публику куда меньше, чем исход смелой и оригинальной эскапады Белецкого.

Интрига разрешилась быстро. Не меняя каменного выражения лица, Белецкий кивком головы указал Жемчуговой столик, за которым ожидал Руднев, все еще продолжавший рисовать. Женщина слегка улыбнулась, взяла молчаливого кавалера под руку и уверенно прошла с ним. По залу прокатился одобрительный ропот. Кто-то захлопал, кто-то засвистел, молодые люди с тюльпанами затопали ногами и повелели подать им водки, а нагуталиненные трубачи грянули что-то оглушительное и какофоническое, что, по их представлениям, соответствовало заокеанскому музыкальному стилю.

Суетливо-услужливый Федька пододвинул даме стул, разлил по бокалам шампанское и тут же благонравно испарился, успев перед тем втихую спросить Белецкого, не будет ли велено организовать «нумерс-с» или «букет-с». Когда оба предложения были отвергнуты, предупредительный половой, понимающе кивнув, заверил, что извозчик ожидает за углом-с, и барину-де нужно только моргнуть-с, а колясочка-то враз будет подана.