Книга Убийства и кексики, страница 81 – Питер Боланд

— Вы уверены, что это хорошая идея? Возможно, в собственной постели вам было бы удобнее?

Корзинщик звучно отхлебнул чай.

— Смею признаться, да. Вот только добраться туда сложновато.

Полчаса спустя Дэйзи ушла. Фиона захотела лечь, так что Неравнодушная Сью проводила ее в свободную спальню. Как и комнаты внизу, она превратилась во временный склад, забитая книгами и другими вещами, которыми Сью не пользовалась, но выкинуть не смогла. Одержимость собирательством началась у Сью вскоре после того, как ее партнер умер от рака. Они были неразлучны, и она до сих пор не могла об этом говорить. Сью потеряла самого близкого человека в жизни, и теперь у нее рука не поднималась хоть что-то выбросить, потому что она боялась потерять вообще что-либо. Конечно, она этого никогда не признает, но Сью цеплялась за вещи, словно они могли ее успокоить.

Фиона помогла ей разобрать тропинку до кровати, которую тоже предстояло откопать.

— Ты в это веришь? – спросила она.

— Во что? – не поняла Сью, набрав целую охапку журналов о лошадях «Тяжеловоз». Она любила шайрских лошадей^[44], и в разных уголках дома можно было наткнуться на медные бляхи со сбруи, что создавало атмосферу маленького деревенского паба. Хотя их не мешало бы слегка отполировать.

— В историю Корзинщика. Он пробрался в дом и пальцем не шевельнув.

Неравнодушная Сью выпрямилась и рассмеялась:

— Ох, Фиона, ты же не думаешь, что он убийца? Дэйзи сказала, что позвонила и попросила его приехать, помнишь?

— Вдруг это просто совпадение? Вдруг он уже собирался к нам? Убить меня и, вероятно, тебя? Кульминация его обратного отсчета.

— Ничего себе совпадение. И мы же говорим про Корзинщика! Сколько лет мы знаем Тревора. Он продает никому не нужную мебель, говорит как Ланнистер^[45] и приходит выпрашивать кусочки торта. Знаешь, что я думаю? У тебя мозги в повышенной готовности, воображение покоя не дает. Учитывая обстоятельства, более чем объяснимо. Это все из-за страха. Я бы на твоем месте легла поспать, а если так переживаешь, то запри дверь.

— И ты свою запри, – сказала Фиона.

— Если тебе станет легче.

— Пожалуйста, обязательно проверь.

— Хорошо, обещаю. Но Корзинщик – не убийца. Тебе не о чем беспокоиться.

Еще раз заверив ее, что все в порядке, Сью пожелала ей спокойной ночи. Как только она ушла, Фиона закрыла дверь на ключ и подперла ручку стулом, для верности.

Потом наконец забралась в постель. Узкая, продавленная в середине, для Фионы она была слишком мягкой. Саймон Ле Бон запрыгнул к ней и улегся рядом. В одной руке Фиона сжала телефон и датчик GPS, а в другой – потускневший трофей, который Сью получила за игру в крикет в школе: вдруг ей придется защищаться от продавца мебели с ножом.

Лежа без сна с открытыми глазами, Фиона пожалела, что отказалась от предложения детектива Финчер. Страх крепко опутал ее ледяными щупальцами. Но он пришел не один, а нашел себе спутника на вечер. Фиона не удивилась: эти двое идеально дополняли друг друга. Депрессия вернулась, набрав больше силы, чем когда-либо.

Фиона перевернулась на другой бок, надеясь стряхнуть цепкие когти, уже впившиеся в ее разум. Напрасные усилия. Она лежала в темноте, уставившись в потолок, и к ней пришло осознание, что ситуация изменилась: раньше она выслеживала убийцу, а теперь сама стала жертвой. Депрессия получила необходимую подпитку и сумела придавить к земле, лишая всяческой самооценки.