Книга Тигровый, черный, золотой, страница 91 – Елена Михалкова

Акимов побежал следом, но коридор был пуст. Он перевесился через перила, изучил лестницу. Группа посетителей толпилась на первом этаже. Но человека, который убегал от него, среди них не было.

Когда Ренату Юханцеву спрашивали, как давно она начала рисовать, Рената отвечала: «До сорока лет я даже не знала, что такое мастихин».

Рената часто врала. Кое-кто даже называл ее патологической лгуньей.

Но в этом она говорила правду.

— Бегу-бегу, а счастья нет, Лизок, – сказала она однажды подруге. – Дожила до седин и поняла, что деньги его не приносят, вот в чем беда.

Она тяжело вздохнула и положила в рот ломтик осетрины. Они сидели в ресторане, где Рената любила обедать два-три раза в неделю. Сияли люстры, в глубине зала играл живой оркестр.

— Мне как будто чего-то недодали, понимаешь? Как будто что-то проходит мимо. У других есть – а у меня нету. Но что это такое – бог знает…

Она поймала официанта и попросила принести то же, что соседнему столику.

— Через это проходят все одаренные натуры, – заверила подруга. – Нам больше дано, но с нас больше и спросится. Знаешь, что тебе нужно попробовать? Упражнения на мелкую моторику. Мне рассказал мой психоаналитик, что нам нужно заземляться, а для этого мы должны что-то делать руками.

— Посуду мыть, что ли?

— Нет. Красивое.

— У меня посуда красивая, – задумчиво сказала Рената. – Особенно когда чистая.

Однако эти слова ей запомнились. Что бы она могла делать руками?

Говоря об одаренных натурах, подруга не лукавила. Ренату хорошо знали в телевизионном мире. Она была главным продюсером ток-шоу, которое шло в прайм-тайм на канале, включенном на всех телевизорах страны; это автоматически влекло за собой то льстивое уважение окружающих, которое достается человеку, способному уничтожить их карьеру или вознести из безвестности. Рената была на короткой ноге с самыми известными и влиятельными персонами. Она появлялась на всех церемониях, была вхожа в знаменитые семьи и знала бессчетное число самых разных людей, которые могли бы оказаться ей полезными в самых разных обстоятельствах.

Она умела находить новые, незатасканные лица и темы. Умела выбрать героя для передачи – и показать его так выпукло и значительно, что он сам начинал верить в свою важность для общества. Другими словами, в своей области Рената Юханцева действительно была одарена.

Но этого ей было недостаточно.

«Руками, руками…»

Вышивка? Банально, и глаза портятся. Музыкальные инструменты? Ей медведь на ухо наступил. И вообще Рената музыку не любила и не понимала. Однажды вылез в памяти привязчивый мотивчик и не давал покоя… «Ла-ла́-ла! Ла-ла́-ла! Лала́ла-ла́ла-ла́ла!» Она мучилась: Моцарт? Вивальди? Позабытая оперетта? И только спустя неделю осенило: «Ах да, это же «Малинки, малинки, сплошные вечеринки!..»

Нет, музыка не годилась.

Рената прошерстила объявления в Сети и нашла художника, рекламировавшего свою школу пейзажа. Цена заставила ее уважительно поднять брови. «Дешевое хорошим не бывает». На мастер-классе она неожиданно пришла в восторг. Из лужицы голубой краски, из небрежных мазков возникло озеро, камыши, стая уток на воде…

Переживания, подобных которым она не испытывал прежде, поглотили ее целиком. Как любой неофит, некоторое время Рената не могла говорить ни о чем другом. Окончив школу пейзажа, она пошла учиться анималистике. После анималистики настал черед натюрморта. Она копировала работы своих учителей, затем стала писать по фотографиям. Работа на пленэре ее не вдохновляла. Мошки, зеваки… И с озера, как правило, дует.