Книга Тигровый, черный, золотой, страница 174 – Елена Михалкова

Колесников едва заметно дернулся.

Анаит подалась вперед, слушая Макара. Акимов поймал ее недоверчивый взгляд: «Это все правда?» Он пожал плечами: «Не знаю».

— Случай сам шел в руки Тарасевичу. – Макар отхлебнул из бутылки, которую принес для Акимова и Анаит. – Он вынимает изумруды. Заменяет их искусственно состаренными зелеными стразами и возвращает счастливой владелице. Та не замечает подмены, да и с чего бы! Тарасевич остается с горстью изумрудов великолепного качества. Можно было бы продать их скупщикам в Москве, но Тарасевич боится. Он вообще довольно труслив. Однако в Амстердаме живет его брат, который тоже занимается ювелирным делом, и вот у брата-то как раз есть выходы на нужных людей. Следовательно, дело за малым – переправить изумруды в Амстердам.

Акимов начал прозревать.

— На этом этапе Тарасевич обратился к вам, Андрей Львович, – продолжал Илюшин. – Сам он не мог провезти камни за границу. Но он поделился с вами, а вы взяли в долю Ясинского, потому что только через него могли реализовать идею, которая у вас возникла. У вас, правда же?

Колесников не отозвался.

— Картины Бурмистрова благодаря стараниям Анаит были оформлены в рамы конца девятнадцатого века. Древесина у них мягкая. Вы случайно обнаружили, что под шильдиком есть отверстия на обеих рамах, или знали, что так бывает? М-м, Андрей Львович?

— Знал он, знал, – прогудел Бабкин.

— Склоняюсь к этому объяснению, – согласился Илюшин. – Вот он, идеальный контейнер для перевозки камней! «Тигры» и «Владыка мира» были доставлены на выставку. Наутро их должны были отослать обратно. Под предлогом помощи сотруднице музея вы спустились вместе с ней в хранилище и, задержавшись там, спрятали изумруды в рамах. Секундное дело! – Он опустил пальцы, собранные щепотью, в невидимое отверстие. – Раз – и два! Через несколько дней картины отправятся за границу. Спокойно минуют таможню. Никто и никогда не обнаружит в крохотном дупле, скрытом за металлической табличкой, россыпь изумрудов.

Акимов поймал себя на том, что слушает, открыв рот.

— Брат Тарасевича в Амстердаме продал бы камни. Вам и Ясинскому досталась бы приличная доля. Что могло пойти не так, правда?

— Картины украли, – тихо сказала Анаит. – Получается, кто-то знал, что в них спрятано? Охотились не за самими картинами и не за рамами, а за их содержимым!

— А вот здесь начинается самое интересное…

— Здесь начинается? – не выдержал Акимов. – А до этого что было?

— История о попытке обогащения незаконным путем, – с готовностью отозвался Илюшин, обернувшись к нему. – Да, это занятно. Однако любая история по-настоящему интересной становится только тогда, когда в нее вмешивается случай.

Он помолчал. Колесников шевельнулся, хотел что-то сказать, но только дернул углом рта.

— Борис Касатый устроил драку с другим художником… – сообщил Илюшин.

— Алистратовым, – подсказала Анаит.

— Да. Здесь важно, что Касатый был начисто выбит из равновесия. Ему нашептали, что его возлюбленная отдает предпочтение сопернику, он вышел из себя… Стычка, скандал, попытки успокоиться… Поднялся шум, а он уже не молод…

— Да к чему вы клоните? – не выдержал Акимов.

— Человек, утративший самообладание, часто принимает ошибочные решения, – пояснил Макар. – Ему могут плохо даваться даже рутинные действия.