Книга Тигровый, черный, золотой, страница 135 – Елена Михалкова

— А Тарасевич?

— Рассмеялся. Без всякой злобы, без желчности. Идите, говорит, Анатолий к любому геммологу по вашему выбору, а за кольцо мне пока ничего не платите. И деньги за изумруд я вам возвращаю, вот, пожалуйста, возьмите. Заплатите мне столько, сколько сочтете нужным. – Он улыбнулся, и сухое его лицо смягчилось. – Очень меня тогда это… подкупило, удивило, озадачило – даже не знаю, как выразить. Я нашел спеца, показал ему кольцо. Тот дал заключение. У меня и официальная бумага дома лежит, но если своими словами – отличный камень, а включения у изумрудов за недостаток вообще почти не считаются. Оказывается, их может быть чуть ли не пятая часть в камне, а его все равно будут высоко оценивать. Я тогда хорошо запомнил, что к изумруду применимы сниженные требования о количестве включений. Ну, я вернулся к Тарасевичу, заплатил ему хорошо и сверху набросил, не пожалел. За урок… – Он помолчал и повторил: – Да, за урок. И как-то после этого случая проникся к нему. Он ведь мог удариться в амбицию, высмеять меня, и заслуженно, чего греха таить… Я, невежда, полез в чужую область… Потихоньку начал заказывать у Тарасевича украшения для супруги. Он на изумрудах собаку съел. Объяснил мне, что они будут только дорожать. Их немного добывается по сравнению с алмазами… Самые красивые, говорил, в Колумбии: очень чистого зеленого оттенка, без примеси голубоватого. Для моей супруги он в тот раз, для кольца, использовал колумбийский камешек. А девяносто процентов изумрудов, которые на нашем рынке выдаются за малышевские – вы знаете Малышевское месторождение? – на самом деле привезены из Бразилии. Так-то, он объяснял, наши камни очень хороши, вот только их мало, а потому они дорогие. На рынке ведь что ценится? Редкость. Уникальность. Как и везде.

Видно было, как нравится ему говорить об изумрудах. Илюшин осторожно вернул его к теме беседы:

— Сколько лет вы заказывали ювелирные изделия у Тарасевича?

— Семь. Даже восемь. Под конец так ему доверял: только звонил и объяснял, в какую сумму планирую уложиться, а остальное он подбирал сам: и камни, и дизайн. Я, говорил, смотрю на камень и понимаю: не надо его в кольцо, он должен на шее лежать, на розовой коже. Именно на розовой, без желтого подтона, чтобы зелень заиграла, расцвела. Я ему доверял. Доверял, – повторил Анатолий и тяжело вздохнул.

— А что потом случилось?

— Он меня обманул. У нас с супругой год назад был юбилей, тридцать лет семейной жизни. Событие?

— Событие, – согласился Макар.

— Я позвонил Тарасевичу, обрисовал ситуацию… Он мне сам предложил: колье! Белое золото с изумрудами, прямо под шею. Сделал рисунок, прислал – ух, я сам загорелся! Такая вещь! Но цену он назвал, конечно… Кусалось, что говорить. Но тридцать лет семейного стажа тоже не шутки, мы собирали гостей, празднование с размахом, не хуже свадьбы. Супруга у меня выдающихся организаторских способностей.

Он вздохнул и несколько погрустнел.

— Ровно в срок Тарасевич выдает мне колье. Меня еще тогда что-то дернуло. Может, глаза немножко нагляделись на его изделия, или его собственные уроки пошли впрок, уж не знаю. Семь изумрудов: один центральный, каратник, от него расходятся по три в каждые стороны уже помельче. Огранка «Ашер». Под лампой сверкали так, что глазам больно. Наверное, это меня и насторожило… Изумруд сверкать не должен, это не бриллиант. Он берет не блеском, а красотой оттенка.