Книга Тигровый, черный, золотой, страница 112 – Елена Михалкова

Анаит уволилась и начала искать новое место.

Когда подвернулся Бурмистров, она была преисполнена худших ожиданий. С одной работой уже не справилась. Теперь ее ждет второй провал?

Однако все сложилось не так, как ей представлялось.

Да, Бурмистров писал отвратительные картины. И сам он тяжелый малоприятный тип. Но Анаит оказалась именно той помощницей, которая ему требовалась.

Ее неуемность обернулась энергичностью. Фотографировать картины, писать анонсы для выставок, искать для Бурмистрова рабочие материалы, предлагать его произведения галеристам, снимать фильмы, монтировать их, присутствовать на выставках вместо шефа – и еще миллион обязанностей, которые требовали постоянно быть… на взводе. Именно так. Ненормированный рабочий день? После уроков в школе Анаит готова была вкалывать с утра до полуночи. Иногда так и получалось – и ее все устраивало.

Кроме самого Бурмистрова. Но, как говорит Мартынова, мы никогда не получаем все и сразу.

Вызвонить Алика с работы? Анаит представила, что услышит от него, и ее передернуло. Алик считает, что лучший учитель – безжалостность. «Как ты могла быть такой дурой? Ты это заслужила».

Ох, да, она это заслужила… Но как же страшно слышать это от других!

Можно поехать к Ксении. При мысли о ней на душе у Анаит потеплело. Но Ксения работает…

Нет, нет! Она сама заварила эту кашу, ей и расхлебывать полной ложкой.

Но куда же, куда податься?..

Мартынова уехала по делам до позднего вечера. Анаит запоздало пожалела, что не попросила у нее ключ от мастерской.

Телефон зажужжал в кармане. Анаит вздрогнула: она стала бояться звонков.

От сердца отлегло, когда на экране она увидела «Мирон Акимов».

— Мирон! – радостно сказала Анаит. – У вас есть новости?

— Никаких, – тут же отозвался Мирон.

Тут-то и следовало спросить: «Зачем же вы тогда звоните?» Но Анаит вместо этого сказала:

— А меня Бурмистров выгнал.

Акимов помолчал. Затем озадаченно спросил:

— Он с ума сошел?

Его уверенность в том, что ее можно выгнать только обезумев, была Анаит приятна.

— Скорее, я сошла с ума, – призналась она.

— Что-то сомневаюсь. Не хочешь рассказать? Я в городе, уже освободился. На «Кропоткинской» есть одно место… Ничего особенного, но отличные пельмени и своя выпечка. Как ты относишься к пельменям?

— Очень хорошо отношусь, – торопливо сказала Анаит. – Пельмени – лучшие друзья девушек. – Акимов отчетливо хмыкнул. – Я приеду, только скажите адрес.

Он встретил ее на выходе из метро. Хмурый, руки в карманах, лицо мрачное, но при виде Анаит на губах появилась скупая улыбка.

— Пойдем, здесь недалеко.

Взял ее под руку – непривычно! Но идти оказалось удобно. С Аликом ей приходится постоянно приноравливаться к его шагу, а он то несется, то едва передвигает ногами; прогуливаться с ним под руку – сплошное мучение. А теперь Анаит шла в своем темпе.

Акимов направлял ее почти незаметно. Переулками и дворами они вышли к невзрачному дому, спустились в полуподвальное помещение и оказались в просторной столовой. Акимова здесь знали. Вышла повариха, назвала его по имени-отчеству, крикнула непонятное на кухню:

— Две «московские» принесите, девочки.

— Я им стены расписывал в комнатах для отдыха и на втором этаже, – пояснил Акимов.

Анаит терзало любопытство, что же мог нарисовать Мирон, но она постеснялась спросить.