Онлайн книга «Тигровый, черный, золотой»
|
По правде говоря, наброски обнаженной натуры были плохи. Ученические. Старательные, но неумелые. Что, если Юханцева ошиблась и они не произведут на Ульяшина хорошего впечатления? «Останешься без Третьяковки, вот что», – сердито сказала себе Анаит. Решилась – так нечего больше раздумывать. И еще интересно: отчего библиотека предоставляет место для встречи членам Имперского союза? Но поразмыслить Анаит не успела: дверь открылась, Юханцева выскользнула в коридор. — Иди, иди к нему скорее, – зашептала она, даже не поздоровавшись, – у него хорошее настроение, ему все понравится, ступай, ступай… Подтолкнула Анаит, так что та влетела в зал. Плотно прикрыла дверь. — Павел Андреевич, здравствуйте… Ульяшин что-то писал за столом. При виде Анаит он изобразил кривую улыбку. Выглядел он уставшим, но это искупалось его всегдашней элегантностью. Синий кардиган, белоснежная рубашка, брюки со стрелками… С десяти шагов Павел Андреевич выглядел красавцем. С пяти – претензией на красавца. С трех шагов Анаит показалось, будто не Ульяшин надел утром кардиган, а кардиган позволил ослабевшему Ульяшину заползти внутрь. Снизошел. — Здравствуй-здравствуй, милая… Рад тебя видеть! Присаживайся. С чем ты ко мне сегодня? Или просто так решила навестить старика? Ульяшин широко улыбнулся. Анаит поняла, что ей выдана реплика: «Ах, что вы, Павел Андреевич, вы вовсе не старик, вам и молодые позавидуют, хи-хи-хи!» И зардеться. И ресницами взмахнуть на старого ловеласа. Но что-то мешало ей поддержать эту игру. Она присела на краешек стула и молча протянула Ульяшину планшет. — А что это здесь у тебя? Твои работы? – Ульяшин потянулся за очками, надел их и вперился в наброски. – Эт-то… — Это Игоря Матвеевича работы, – наконец разомкнула губы Анаит. — Бурмистрова?! Ульяшин уставился на нее расширенными глазами, как будто в ужасе. Как и предсказывала Юханцева, поражен уровнем набросков. Так-то, Павел Андреевич! Это вам не тигры! — Это… это… откуда? …Как он это?.. Когда?! — Это не с фотографий, – поспешила успокоить его Анаит. – Игорь Матвеевич рисовал с натуры… У Павла Андреевича заклокотало в горле. Верхняя губа подергивалась, и Анаит наконец поняла, что дело не в восторге. — Когда? – прорычал он. — Н-н-неделю назад… и две… – испуганно сказала она. – Павел Андреевич, я не понимаю… Вечно благодушный, вальяжный Ульяшин приподнялся, подхватил обеими руками планшет, занес над головой – и со всей силы ударил об стол. Раздался неприятный хруст. Стекло планшета треснуло, а Павел Андреевич, не останавливаясь, все колотил им и колотил, будто обезумев, пока не начали сыпаться обломки. Анаит, отскочив, в ужасе смотрела на него. Дверь приоткрылась, снаружи мелькнуло лицо Юханцевой и тут же исчезло. Ульяшин, побагровев, рванул ворот рубахи. Левое веко у него дергалось. — Когда он это начал? – прохрипел он. – Бурмистров! Говори! — Начал что? — Начал с ней… с Марией? Анаит поняла, что речь о натурщице, позировавшей Бурмистрову. — Я не знаю… Месяц, может быть, два… Ульяшин зарычал и швырнул изуродованный планшет об пол. — Боже мой, Павел Андреевич, что произошло?! Пожилая дама из библиотечных вбежала в зал. Чьи-то лица замелькали в коридоре, привлеченные шумом. Но Юханцевой среди них не было. — Ничего, Зоинька, ничего… – Ульяшин опустился в кресло, тяжело дыша. По лбу его струился пот. – Это… рабочее… ничего… |