Книга Перо бумажной птицы, страница 50 – Елена Михалкова

— Крокодил, крокожу и буду крокодить.

— Один бог знает, чего мне стоит выслушивать твои бородатые шутки, – утомленно сказал Илюшин. – Ты контрамот. Движешься во времени в обратную сторону.

— Пойду кофе заварю. Ты пока изучай материалы.

— И мне принеси! – крикнул ему вслед Илюшин.

Бабкин страдальчески закатил глаза.

Когда он вернулся с двумя чашками на подносе, Макар сидел в своем рабочем кресле, забросив ноги на стол, и безмятежно таращился в окно. Папку он даже не раскрыл.

В свое время Илюшин купил себе кресло с обивкой канареечного цвета. Назвать его просто желтым или даже ярко-желтым не поворачивался язык. Бабкин склонялся к определению «истошный». Впервые увидев его, он зажмурился и подумал, что никогда не сможет привыкнуть.

Год спустя он с ужасом ловил себя на том, что кресло начало ему нравиться. Была в этом концентрированном желтково-оранжевом безумии некая вдохновительная сила.

— Знаешь, чего я раньше не понимал? – Бабкин поставил перед Илюшиным кофе. – Что, когда ты сидишь в этом кресле, ты его не видишь. – Макар поднял левую бровь. – Серьезно. Вроде очевидно, но до меня как-то не доходило. Может, ты его приобрел, чтобы меня бесить?

Илюшин невозмутимо отпил кофе.

— Доисторический крокодил назывался пурусзавр, – сообщил он, помолчав. – Вымер, между прочим. А знаешь почему?

— Игнорировал предупреждения своих друзей? Читай досье, скотина!

— Перескажи своими словами.

Бабкин повздыхал, показывая, как тяжело ему живётся с капризами Илюшина, придвинул к себе папку и начал рассказывать, не заглядывая в дело.

— Егор Олегович Сотников. Родился в Игнатинске в тысяча девятьсот семьдесят восьмом. В две тысячи третьем женился, тогда же организовал собственный бизнес – занялся производством мебели. В две тысячи тринадцатом был осужден. Материалов уголовного дела у меня пока нет, обещали прислать к завтрашнему утру… В две тысячи семнадцатом вышел по УДО, на полгода раньше, чем должен был. Отсидел, получается, три с половиной года. Дальше его следы теряются, и в следующий раз он всплывает только в Москве, где пытается организовать ограбление и, возможно, убийство бывшей жены. Если верить Белоусовой.

— Кстати, где она сама? Не сбежала, как намеревалась?

— Я звонил ей утром. В трубке стоял лай, как на псарне. Впрочем, она и так на псарне. Голосок у нее был тихий, но вполне уверенный. Так что предлагаю считать пока, что она в порядке. Сотников не додумается ее там искать, даже если кто-то сболтнет лишнего.

Накануне вечером Бабкин связался со следователем, который вел дело об убийстве в «Корове и дубе», и предупредил, что возможен интерес к расследованию со стороны третьих лиц, и неплохо бы всем причастным держать язык за зубами.

— Чем занимался Сотников после выхода из колонии? – вслух подумал Макар. – Приходил в себя? Набирал команду? Надо узнать у Даши, когда именно он навестил бывшую жену – сразу как откинулся или через какое-то время… Но в целом Сотников никаких сюрпризов не преподнес. Родители живы?

— Из родственников у него только мать, Зинаида Яковлевна Сотникова. Умерла в две тысячи шестнадцатом, за полгода до того, как сын вышел.

— Смерть не криминальная?

— Нет, по болезни. Ей было за восемьдесят. Что касается сюрпризов, у нас есть выдающаяся в этом отношении фигура.