Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 160 – Елена Михалкова

Спустить Нину по частям в машину. Сделать это около полуночи, когда мало людей. Нина переночует в багажнике. Холод пойдет ей на пользу. Около шести утра выехать куда-нибудь подальше, разбросать мешки по ящикам – и домой. Не забыть свернуть пленку с дивана и вообще убрать следы. Даже капля крови, как знала Вера, способна стать уликой.

От Нины требовалось только одно: наконец умереть!

Но даже в этом Нина не хотела ей помочь. Она лежала такая же восковая, как старуха Горчакова, но проклятая жилка на шее голубела, точно струйка воды, упрямо текущая среди безжизненных серых песков.

К утру четверга Вера поняла, что дальше тянуть нельзя.

Она добросовестно отработала смену. Готовила, мыла полы, меняла перевязки, делала уколы… Иногда забывала, что ждет ее вечером. Иногда вспоминала, но как-то рассеянно, будто это предстояло не ей, а кому-то другому.

В шесть пятнадцать, попрощавшись с болтливой пациенткой, долго махавшей ей из окна, Вера села в свою «букашку» и выехала из двора.

Может быть, Нина умерла сама?

Вера поднялась в квартиру Горчаковой и долго мыла руки, как бы подыгрывая Нине, давая ей дополнительное время. Пена пузырилась на ладонях, и Вера внимательно рассматривала ее. Все ощущения обострились. Жесткое сухое прикосновение махры. Запах жареной рыбы от соседей.

Голубая жилка затихла. Вера облегченно выдохнула, но полминуты спустя что-то слабо стукнулось в подушечки пальцев, как цыпленок сквозь скорлупу.

— Зря ты так, – сухо сказала она Нине.

Совестливая глуповатая Вера вдруг решила, что она тоже имеет право голоса, и заголосила в уголке сознания. «Милая, – причитала она, – ох, что же ты делаешь? Ты собираешься убить ее, пожалуйста, остановись, разве так выглядит справедливость, о которой ты всегда мечтала?»

— Заткнись, – оборвала ее Вера. – Или я не заслужила счастья? Покажи мне человека, который заслужил бы его больше, чем я! Не ной. Я просто исправляю неудачно сложившиеся обстоятельства.

Безмозглая курица перестала кудахтать.

Вере понравилась собственная формулировка. «Исправить неудачные обстоятельства».

Сначала, исправляя неудачное, Вера взяла подушку, но в последний момент передумала и набрала полный шприц. Ей едва удалось найти вену на безжизненной руке. Она думала, что будет что-то ощущать – может быть, ужас или величие минуты, но все было как всегда. Буднично, обыкновенно. Всего-навсего сделать укол очередному пациенту. Перейти границу между жизнью и смертью оказалось так легко, будто никакой границы и не было.

Пораженная этой мыслью, Вера на секунду замерла со шприцем в руке, гадая, будет ли у нее так же… Умереть незаметно – вот странная история! Заметит ли она собственную смерть?

За спиной что-то щелкнуло, и низкий голос приказал:

— Медленно подняла руки и положила на затылок!

Вера вздрогнула и обернулась. Ей в лицо смотрел холодный вороной зрачок. Он как будто висел в воздухе: не дрожал, не отклонялся в сторону. К зрачку прилагался пистолет, к пистолету – Сергей Бабкин, но Верина смерть сидела именно в зрачке, словно Кощеева игла – в яйце. Стало ясно, что умереть незаметно не получится.

— Шприц на пол! – рыкнул сыщик.

Вера замерла. Из-за Бабкина выскользнул Макар Илюшин, просочился в комнату, незаметно оттер Веру в сторону от Нины и забрал шприц.