Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 150 – Елена Михалкова

— Не получается, – признал Илюшин. – Ни ее, ни Тамару Забелину. Оставляя в стороне тот факт, что у нас нет никаких доказательств причастности к убийству, даже косвенных, – зачем Тамаре убивать невестку?

— Ну да, она во всем руководствуется сугубо практическими соображениями. Мешает внук – так скинуть его в погреб! А Нина ей чем помешала? Перечисляла деньги, была какой-никакой гарантией безбедной старости… Да и бог с ним, с мотивом. Где хоть какие-то свидетельства? Хоть бы тот же кулон…

В отсутствие хозяев обе квартиры Забелиных профессионально обыскали. Не нашли ничего, не считая тайника за розеткой, в котором были спрятаны деньги.

Бабкин втайне надеялся, что в квартире матери Забелина обнаружится проклятый кулон. Со свойственной ей рачительностью Тамара сняла бы украшения с трупа и припрятала. Но тело в ящик стола не спрячешь. Где труп Ратманской?

Он поймал себя на том, что давно уже думает о Нине как о мертвой. После разговора с Аликом они приехали к Новохватову, и тот, потея от страха, все подтвердил. Он действительно подделал подпись Ратманской на договоре с фирмой «Акримон-плюс». Алик с Аллой хорошо ему заплатили. Куш был таков, что Новохватов шесть месяцев блестяще отыгрывал свою роль. Единственной, кого ему не удалось провести, была Ольга Ладыженская.

— Сколько раз наблюдаю, столько удивляюсь этому феномену, – сказал Сергей, когда они вышли от Новохватова. – Этот поганец до последнего вздоха будет изворачиваться и стоять на том, что хотел лишь помочь своему давнему другу. Что за тема такая – приписывать себе благородные побуждения в самых неблаговидных делишках…

Илюшин встал, потянулся и вернулся на подоконник.

— Если это похищение – где письмо? Если убийство – где тело?

Он дохнул на стекло и вывел пальцем елочку на запотевшем туманном пятне.

— Зарыто в ельнике, хочешь сказать? – Сергей прищурился. – Гришковец со своими подручными изучил все записи с камер в районе. Допустим, труп вывезли в багажнике. Как его туда загрузили? Вечер, будний день, оживленный район. Тьма свидетелей!

— Как мы прекрасно помним по похищению Гройса, человека можно утрамбовать в салон быстро и незаметно, – сказал Макар и размазал елку ладонью^[2]. – Если это машина скорой помощи, он даже может отбиваться и орать, это ничего не изменит. Кто первый халат надел, тот и доктор. Прохожие решат, что вяжут психа или алкоголика…

— Ратманская – не алкаш, а богатая дамочка. Выглядит соответственно. Даже самый наивный прохожий что-нибудь да заподозрил бы.

— Резонно. Из этого следует, что Ратманская все-таки зашла в помещение и там с ней что-то случилось. Если, конечно, мы не рассматриваем всерьез версию, что она решила раз в десять лет круто менять судьбу.

— А Гришковец проверял только уличные камеры? – встрепенулся Сергей.

— Те, что на подъездах, тоже. Сложность в том, что там по большей части их либо вообще нет, либо муляжи. Как тут не вспомнить, что Ратманская выступала против камер.

Сергей вернулся к своему занятию. В списке уже набралось больше сорока организаций. Красным маркером он выделял те, куда Нина могла зайти в первую очередь.

— Очень нелогичное дело, – сказал Илюшин, так и стоявший в задумчивости возле окна.

— Что ты имеешь в виду?

— Я с самого начала ставил на то, что Ратманская под прикрытием благотворительности влезла в какой-то криминал. Потом, разобравшись в семейных отношениях, мы предположили, что к исчезновению причастны младшие дети ее отца. И первое, и второе выглядит логично. Алик с Аллой ее ненавидят. Они больше всех заинтересованы в том, чтобы она исчезла. Про мутный бизнес и говорить нечего. Если Нина кому-то мешала, ее могли убрать по-тихому.