Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 114 – Елена Михалкова

— Мне очень жалко папу, – грустно говорила Алла. – Нина – двуличная женщина, я поняла это с первой встречи. Конечно, она ему не дочь.

— Как это – не дочь? – озадаченно переспросил стриженый. – Она сдавала костный мозг, когда Ратманский болел. Они родственники.

Алла пренебрежительно взмахнула рукой.

— Вы доверчивый такой! Ничего она не сдавала! Они нашли донора через фонд.

— Зачем тогда ваш отец рассказывает, что…

— Господи, да вы больше верьте всему, что он рассказывает! – перебила Алла со злостью. – Они спят много лет. Распущенная грязная баба! Я пыталась открыть папе на нее глаза… Но вы же понимаете: ночная кукушка дневную всегда перекукует.

— Пытались раскрыть глаза, когда принесли фотографии? – уточнил сыщик.

— У меня две папки этих фоток. Нина там кувыркается в разных позах со всеми подряд. Дорвалась до сладенького! Конечно, после того как я рассказала отцу, она стала осторожнее! Но натуру-то не спрячешь. А вам известно, кем она была раньше?

С жадным любопытством, которое она не в силах была скрыть, Алла уставилась на сыщика.

Они с Аликом потратили бездну времени и денег, пытаясь вытянуть биографию Нины. Хоть ниточку из ее прошлой жизни, хоть крохотную петельку! Алла дернула бы за ту петельку да и размотала всю историю этой лицемерной твари по заборам и буеракам. Но ничего не получилось. Нанятые частные детективы разводили руками: Нина появилась словно из воздуха. Алла, естественно, знала, откуда на самом деле взялась эта блонда с прокуренным голосом. Бывшая эскортница, на которую запал папаша, – вот кто она такая. И у отца еще хватало бесстыдства впаривать им про брошенную дочурку! Сходства между ними меньше, чем у ведра с поленом.

Алла вертелась вокруг Нины. Пыталась напоить, подсовывала косячок – надеялась, что у той развяжется язык. Нина молчала. Не удалось даже выяснить, откуда она родом.

— Где вы были в понедельник вечером, после девяти? – спросил Сергей.

— Сначала – в гостях у брата, – заученно ответила Алла, – потом с Тимурчиком поехали ко мне.

Она кивнула на парня, развалившегося на стуле в углу.

…Бабкин с Илюшиным долго бродили по вокальной студии, пока не наткнулись на комнату, где ждала их Алла Ратманская. Стены изнутри были обиты черным акустическим поролоном. Алла распевалась у микрофона, Тимур безучастно отбивал ритм ладонью по джинсовой коленке.

Сергей увидел пышную блондинку средних лет с бледной кожей и ярко-зелеными линзами. Обтягивающие кожаные штаны, ремень с блестящей пряжкой и рубашка, спущенная с плеч, словно Алла начала раздеваться перед приятелем и появление сыщиков застало ее врасплох. Бабкин ожидал, что она поправит одежду, но Алла только поводила обнаженными плечами и хихикала. Она то и дело придвигалась к нему и хватала то за колено, то за плечо. Когда ее одутловатое лицо оказалось совсем близко, Сергей разглядел крошки осыпавшейся туши на веках. В нос ему ударил тяжелый приторный аромат. Бабкин бросил умоляющий взгляд на Макара, но тот и не подумал вмешаться, хотя мог бы легко переключить на себя эту подержанную фурию.

Первые полчаса Алла еще пыталась держать лицо. Играла в благовоспитанность, подбирала слова. Но потом ненависть к Нине взяла свое. Бабкин выслушал, что у Нины на побегушках три альфонса, и каждому она платит из отцовских денег. Что фонд для нее – только кормушка, больных детей она на дух не выносит и тянет оттуда деньги каждый месяц, пользуясь тем, что вся бухгалтерия на Ратманском, а тот распорядился прикрывать ее воровство.