Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 75 – Елена Михалкова

В женской раздевалке можно многое узнать, если сунуть в уши наушники и притвориться, будто слушаешь музыку.

Познакомиться с Воропаевым оказалось проще простого. В зале постоянно маячил дежурный тренер, но тот сразу уяснил, что за индивидуальные тренировки мне платить нечем, так что особого интереса не проявлял. Самый нажористый клиент – сорокалетний офисный дрищ, решивший привести себя в форму. Такие сразу покупают программу на полгода, начинают жрать белковый корм, как больная кошка – лечебную травку, потеют в зале по пять раз в неделю и каждое утро измеряют растущий бицепс сантиметром. Вот это – платежеспособная категория! Не то что голытьба вроде меня.

Я похлопала на Воропаева ресницами и спросила, как пользоваться тренажером.

Через неделю он уже составлял для меня программу индивидуальных тренировок.

Но самое сложное было не в этом.

Понравиться одинокому мужику – плевое дело! А вот затащить его в постель, оставив в убеждении, что это целиком его инициатива, пригреться в этой постели и заставить себе доверять… Такого я раньше не делала.

Воропаев сразу пробил меня по базе. К этому я была готова. У кадровиков лежала копия не моего паспорта, а некоей Светы Сулимовой, похожей на меня лишь отдаленно. Понятия не имею, кто это такая. Паспорт спер для меня один из папашиных знакомых.

Со Светой и общался Воропаев.

Сулимова не имела в биографии ни единого пятнышка. Жила с мамой и бабушкой. Переходила дорогу только на зеленый.

Так что Воропаев видел не меня. Он видел милую девочку, которая не поступила в медицинский («Я мечтала лечить людей!») и устроилась администратором в спортивный клуб.

Чистая, нежная, скромная!

Конечно, Света отличалась от меня. Но девушки так меняются, когда взрослеют. На фото в паспорте была щекастая темноволосая толстушка. Четырнадцать лет! Детский взгляд, пухлые губы. Я боялась, что Воропаев станет рыть и наткнется на заявление об утере паспорта, но мне повезло.

Я почти не красилась. Смущалась, когда слышала мат. Часто улыбалась Воропаеву и трепетала ресницами. Он быстро просек, что я влюбилась в него по уши, и, кажется, обалдел.

Я бы на его месте задалась вопросом, в чем подвох. Отчего красивая юная девушка западает не на ровесника, а на потасканного мужика без денег и харизмы?

Но мой опер напряг мозги и припомнил, что девушки, воспитанные матерью, часто ищут в любовнике отцовскую фигуру. Психологические теории всегда готовы дать пинка здравому смыслу.

На том он и успокоился. Если бы самомнение мужиков можно было конвертировать в деньги, нас окружали бы Ротшильды.

Секс. Вот в чем был затык.

Воропаев не был мне противен. Даже наоборот! Мне нравилось его нюхать. Когда он шел в раздевалку, мокрый, с пятнами пота на футболке, похожий на борца, выходящего с ринга после боя, от него исходил такой ядреный запах, что это будоражило. Мне нравилось, с какой осторожностью он приобнимает меня за плечи, словно боясь стряхнуть пыльцу с крылышек. Нет, я была не против узнать его поближе.

Но мой-то опыт равнялся нулю!

Можно было оставить все как есть. Однако вряд ли мой опер обрадуется, обнаружив в своей постели полную неумеху. Знаю, многие мечтают о девственницах! Но есть и те, кто их боится. Воропаев мог решить, что я – большая проблема. Ни одной самой замороченной девственнице в страшном сне не снилась та муть, которой бывают забиты головы некоторых мужчин среднего возраста.