Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 149 – Елена Михалкова

Несколько мгновений Антон смотрел ей вслед, потом выругался и бросился за ней.

— Нету у меня трехсот! – быстро заговорил он, понизив голос. – Сто – мой потолок.

— Двести пятьдесят.

— Где я тебе столько возьму?!

— У жены займи, – насмешливо посоветовала Саша. – Двести пятьдесят, понял? Принесешь завтра…

— Я не успею!

— …В три часа дня в «Макдоналдс» возле метро, – закончила она. – Жду тебя десять минут, потом ухожу. Денег хочется, врать не стану. Но и посмотреть, как тебя выкинут из московской хатки пинком под зад, тоже радость.

Она исчезла быстрее, чем Антон успел сказать хоть слово.

Муж позвонил около десяти. К тому времени Саша рассказала мне, что за разговор у них состоялся, и я с нетерпением ждала, какую версию он предложит.

— Полина, тут вот какое дело… – Голос Антона звучал взволнованно. – У моего босса беда, ребенок попал в больницу, нужна срочная операция. Если его поставят в очередь, будет упущено время. Необходимо прооперировать не позже чем завтра!

— Боже мой, какой ужас! А что за операция?

— На сердечном клапане, подробностей не знаю. Нужно триста тысяч, Коля потом все отдаст. Сегодня он не успеет получить кредит, а больница требует предоплату. Там еще вот какое дело: именно завтра у хирурга появилось окно, предыдущий пациент умер, не дождавшись операции. Родители этому врачу доверяют, у него самый высокий процент успешных хирургических вмешательств. Если затянуть, Егорку передадут другому доктору. То есть все складывается, понимаешь? Но триста тысяч мы можем занять только у тебя, больше не у кого.

Я слушала и млела. Сколько убедительных деталей! А наукообразность изложения! «Высокий процент успешных хирургических вмешательств». Нельзя просто сказать: «Этот хирург оперирует очень хорошо». И конечно, Антон выбрал не чью-то бабушку или жену, а именно ребенка – мальчика Егорку. Санки, ушастая собачка, шалун уж отморозил пальчик – о, сколько ассоциаций вызывает лохматый краснощекий Егорка, летящий с заснеженной горки! Рука сама тянется за кошельком.

Но главное – интонации. Всего в меру: озабоченности, проникновенности, переживаний за чужого сына и, наконец, надежды, оправдать которую могу лишь я. Из Антона получился бы телефонный мошенник высокого класса. «Чтобы ваши деньги не достались врагу, перечислите их на указанный счет. Все должно оставаться в тайне, не доверяйте даже близким!» Он интуитивно подстраивался под меня. Предугадывал, что я хочу услышать.

Сначала мне было смешно. Мы с Сашей знали заранее, что Антон обратится за деньгами именно ко мне, и гадали, какое объяснение он изобретет. Но только теперь я поняла, отчего психологи советуют не вести телефонных разговоров с мошенниками даже для того, чтобы развлечься. Была секунда, когда я спросила себя: что, если мы с Сашей ошибаемся? И где-то несчастный измученный ребенок ждет операции, которая может спасти его жизнь? А я лишаю его единственного шанса…

Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Я разговаривала с убийцей и лжецом. Выслушивала историю, сочиненную от начала до конца. Никаких детей у его начальника нет. Мальчик Егорка – выдумка! Кредит в банке можно получить за день! Начни вглядываться, и трогательная история развалится, как трухлявый гриб.

И все равно мой мозг пытался выстроить схему, в которой я должна была вручить деньги Антону, не задавая лишних вопросов. Как будто внутри меня сидело слабое безмозглое существо, только и ждавшее случая, чтобы передать управление в чужие руки. Паразит, но не подселившаяся личинка, а кто-то, неосознанно выращенный мною из меня же. Из собственного материала.