Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 125 – Елена Михалкова

Он вполз в мою жизнь, как паразит. Его вещи плодились и множились. Их становилось все больше, понемногу они вытесняли мои собственные. Антон осваивался в новом гнезде и перекраивал его под себя.

От ярости у меня потемнело в глазах. И я еще умилялась этой мерзости на донышке! Придумывала объяснения, почему мой муж не может нормально промыть чужую чашку! Ах, у него большие ладони!

Ни черта подобного! Просто он – большая мразь!

Какая тихая славная жизнь у меня была до него! Он прибрал ее к рукам. Заставил полюбить его, выйти замуж… Все это время я обитала в зловонной яме, уверенная, что вокруг благоухает райский сад. Антон навещал Эмму – а сам прикидывал, можно ли отравить ее газом. Тревожился о моем здоровье – и обдумывал, как обставить мою неожиданную смерть.

Кажется, пауки-улобориды ферментируют жертву, прежде чем съесть. Им не требуется впрыскивать в нее яд. Они обмазывают ее своим пищеварительным соком, укутывают в сто слоев паутины, и несчастные букашки медленно растворяются, превращаясь во вкусное питательное пюре.

Я задыхалась, у меня колотилось сердце, но не от страха, а от ненависти.

Этот приступ не испугал меня, но словно приоткрыл дверцу, за которой тоже была я – такая, какой себя не знала.

Я умылась холодной водой. Оттерла чашку до блеска. Спрятала в шкаф и заперла на ключ.

Больше он к ней не притронется.

Достала второй телефон, выданный мне Сашей, и набрала ее номер.

— Привет. Надо встретиться.

* * *

Пол закрыт пленкой. Стены выкрашены в тускло-зеленый цвет. Этот оттенок ассоциируется у меня с больницей. Удивительно, что в нашем климате кто-то выбирает его для интерьеров.

Я прошлась по нашему новому убежищу, зачем-то осмотрела санузлы, выглянула в окно. Десятый этаж… Никогда не жила так высоко.

— Все, полюбовалась окрестностями? – спросила Саша. – Не свети рылом, мало ли что.

Она разложила свои вещи в большой комнате. Свернутый спальный мешок, матрас, здоровенный походный рюкзак, рядом еще один, маленький.

Я села по-турецки на «свой» матрас. Саша пристроилась на низенькой скамейке.

— Что ты собираешься делать дальше?

Саша задумчиво смотрела на меня, будто взвешивая, стоит ли мне отвечать. Но когда она наконец заговорила, ответ был неожиданным.

— Я не знаю.

— Не знаешь?

Я почувствовала себя глупо. Мне казалось, у нее есть продуманный план на любой случай.

— Я хотела посадить тебя как наживку и выманить твоего мужа, – объяснила она. – Ничего не получилось. Придется его убить. Но это… Этого недостаточно. – Саша вдруг рассердилась. – Чушь какая-то – подойти и убить! Он ничего не поймет. Почему я вообще с тобой об этом разговариваю?

— Потому что я хочу помочь.

Она не удивилась. Быть может, я себя обманывала, но мне казалось, Саша все понимает. Не нужно ничего ей объяснять. Но я все-таки рассказала про чашку – путано, сбивчиво.

— А фотка есть? – неожиданно спросила она.

— Э-э-э… Наверное. Сейчас посмотрю.

В телефоне нашелся давний снимок моего завтрака. Прозрачная кисея, сквозь которую пробивается солнце. Рассеянный золотой свет. Сияющая яичница на тарелке, ноздреватый хлеб, кофе в той самой чашке с пролесками… Я не инста-блогер, но люблю фотографировать еду.

— Ух ты, красивая!

В Сашином голосе звучал такой восторг, что я покосилась на нее: издевается, что ли? Она рассматривала фотографию, точно ребенок – кукольный домик в магазине.