Книга Колодец и бабочка, страница 97 – Елена Михалкова

Никакого кота Наташа у нее не заметила, как и зарплаты, но это не имело значения: сейчас они втроем быстро штопали рвущийся гобелен с изображением милого семейного ужина на пятерых, включая гостью.

— На коте далеко не уедешь. Я люблю такие упражнения на воображение… Алина, можно мне пирог?.. Они кажутся простыми, но помогают лучше понять себя.

— Вам с какой начинкой, Наталья Леонидовна? Тут разные…

— Ты, помнится, недавно ружьишко прикупил, – медленно проговорила Федосеева, глядя в свою тарелку, словно обращалась к надкушенному куску пирога. – Хотя на охоту выбираешься раз в четыре года и привозишь с нее в основном клещей.

— Мам, а это тут при чем?

Федосеева усмехнулась:

— Получается, себе ты игрушки разрешаешь. А меня рисунком попрекнул!

— Господи, да не попрекнул я! – Дмитрий повысил голос. – Глупость ляпнул. Ну прости! Рисуй на здоровье, лишь бы в радость.

— А я скажу, что мне в радость! – неожиданно бойко подхватила старуха. – Вон у Светы Голубевой сынок, Игорек… Еще три года назад дом в Снегирях отстроил. Не летнюю дачу, а хороший, добротный, можно жить круглый год. Истра под боком, леса – гуляй не хочу! Вы с ним ровесники, в одной параллели учились, не помнишь Игорька? Красивый такой парнишка, высокий, на молодого Конкина похож… Олимпиады по математике выигрывал, он и поступал как олимпиадник…

Наташа отчетливо расслышала треск рвущихся ниток.

— Теперь с женой детей растят на природе, – удовлетворенно продолжала Мария Семёновна. – Все лето на свежем воздухе. И мать, между прочим, тоже вывозят, с мая по сентябрь. Я-то вон в городе торчу, в четырех стенах, одно развлечение – с Натальей Леонидовной порисовать, душою расслабиться. А у Светы на участке и грядки, и клумбы, и тепличку ей Игорек соорудил, под огурцы-помидорки… Хотя это я вру, огурцы-то она в открытом грунте растит… Угощала меня по осени. Сладкие – никакого арбуза не надо! И сметана от коров с соседней фермы.

Повисло молчание. Мария Семёновна тяжело поднялась, достала из холодильника банку сметаны, вздохнула и убрала обратно.

— Лучше вовсе без нее, – пробормотала она, вернувшись к пирогу.

Позже Наташа решила, что эта злосчастная отвергнутая сметана окончательно все испортила. До нее Дмитрий мог бы сдержаться. Сидел бы, багровел, желваками играл, но молчал.

После того как закрылась дверца холодильника, вариантов уже не осталось.

— А не подскажешь, благодаря кому Игорек купил дачу? – неприятно улыбнувшись, начал Дмитрий.

— Загородный дом, – поправила мать. – Что значит – благодаря кому? Себе.

— Точно, загородный! – Дмитрий как будто еще больше обрадовался. – У меня вот не то что загородного, у меня никакого дома нет. И кому я должен за это спасибо сказать?

Мария Семёновна вытаращила на него глаза.

— Дим, ты чего? – с укоризной сказала Таня.

— Нет, ты подожди! Давай разберемся! – Дмитрий навалился на стол. – Когда мы с Надеждой разводились, у меня была квартира. Своя собственная! До последнего уголочка вылизанная! Каждая розеточка на своем месте. Что ты мне сказала тогда, мам? «Оставь квартиру Наде».

Мария Семёновна молчала, рассматривая сына. Татьяна, потемнев глазами, тоже подалась вперед, точно они назначили друг другу встречу на середине стола, и быстро спросила:

— А куда она должна была податься с твоим ребенком, к тетке в Сызрань? Или к матери-алкоголичке?