Книга Колодец и бабочка, страница 86 – Елена Михалкова

— Кофе, если вас не затруднит, – попросил Макар.

— И мне, – кивнул Сергей.

— Юра, сделай нам кофе, пожалуйста, – крикнула Яровая в глубь квартиры.

Звук шагов – и на пороге показался ее муж. Сергей с любопытством уставился на мужчину, которого пыталась увести у подруги Наталья Горбенко.

Высокий, загорелый, темноволосый, улыбчивый. Мужчин такого типа любят снимать в своей рекламе маркетологи «Снежной королевы» – те идеально транслируют здоровое неброское благополучие и на них отлично сидят дубленки.

Юрий был в домашних брюках, темно-синей футболке и сером кардигане, к отвороту которого была приколота маленькая брошь: ярко-алый мак. Бабкина поразила и брошь, которую хозяин носил дома, и тот факт, что на нем все это смотрелось с элегантной простотой.

— Здравствуйте! – бодро сказал Юрий и пожал сыщикам руки. – Буду откровенен: Люба варит безобразный кофе. Так что выбирайте: капучино, эспрессо?

Бабкин видел, что просьба – или распоряжение – жены его ничуть не задевает. Он попросил капучино, Макар тоже.

— Дорогая, а ты что хочешь?

Жена подняла к нему задумчивое лицо.

— Ммм… Солнышко, я не знаю.

— Как обычно, я все решу за тебя, – шутливо сказал Юрий. – Будешь пить полезный сок. С голубикой и спирулиной.

— Не хочу спирулину!

— Поздно! – отозвался он уже из коридора.

— Так о чем вы хотели поговорить? – спросила Яровая. – Есть какие-то новости о бедном Илье?

— Любовь Андреевна, что вы можете рассказать о Мироне Кудесникове? – Макар пропустил вопрос о Габричевском мимо ушей.

— Шафран? – Она удивилась. – Довольно незаурядный человек. Он относительно поздно пришел к писательству – по меркам моих обычных учеников, по крайней мере, – притом ему не чуждо вдохновение, поиск себя… В своей повседневной жизни он, кажется, бизнесмен. Умный, образованный. С ним всегда приятно поговорить. Воспитанный. Девушкам он обычно нравится. – Она позволила себе улыбнуться, как бы давая понять, что она не из тех дурочек, которые будут заглядываться на Мирона Шафрана. – Выдержанный, очень стойко сносил критику других членов группы… Вообще у нас атмосфера принятия, теплая и поддерживающая, но невозможно проконтролировать всех – иногда кое-кто в запале может сказать лишнее. Творчество Мирона для многих являлось триггерным. Он поднимает такие темы… Они далеки от мейнстрима. Хотя стиль и нарратив как раз самые что ни на есть мейнстримные, типовые.

— Кто критиковал его, Габричевский? – спросил Илюшин.

Яровая помолчала и наконец сказала:

— Конечно, Илье нравилось провоцировать. Он видел себя в роли трикстера. Мирона это задевало, но он редко проявлял недовольство. Все-таки зрелый мужчина против юнца… Мирон изначально в этом столкновении был бы смешон, и он это прекрасно понимал. Поэтому сдерживался. Со временем они нашли общий язык, я даже, кажется, видела их мирно беседующими после занятия… Впрочем, не уверена. Это вам лучше спросить у Мирона. Но я надеюсь, вы не подозреваете его в гибели Ильи? – встревожилась она. – Это было бы нелепо. Писатели выгодно отличаются от неписателей тем, что способны сублимировать сильные страсти в литературу…

— Это не помешало Верлену выстрелить в Артюра Рембо, Берроузу убить жену, а Франсуа Вийону проломить сопернику голову камнем, – заметил Макар.

— Приятно видеть начитанного гостя, – похвалила Яровая. Она держалась немного свысока, как человек, который знает о своей миссии, гордится ею и не позволяет всем остальным забыть о ней. – А сколько убийц среди сантехников? Врачей? Педагогов? Думаю, процент выше в несколько раз. Нет-нет, поверьте мне – а писатели все-таки душеведы, мы вынуждены ими быть, обязаны вглядываться в человеческую природу, как ученые в Марианскую впадину, – поверьте, вы ищете убийцу Ильи среди непричастных.