Книга Колодец и бабочка, страница 56 – Елена Михалкова

— Когда вы с ним виделись в последний раз? – спросил Макар.

— Дайте сообразить… На прошлой неделе, во вторник. Илья приехал, когда у меня был обеденный перерыв. Он накануне прислал мне свои опусы и хотел их обсудить. Мы с ним пообедали вон в той кофейне. – Горбенко кивнула в окно, где за деревьями в глубине парка виднелось кафе-«стекляшка». – На самом деле ему было просто абсолютно нечего делать. Илья маялся бездельем и изобретал для себя бессмысленные занятия – вроде бесед со мной о своей прозе.

Илюшин сделал едва уловимое движение, и Бабкин перевел его так ясно, будто Макар проговорил это вслух: «А не в тебя ли, часом, был влюблен Габричевский?» Накануне Яровая высмеяла это предположение, назвав подругу замученной теткой и напомнив о разнице в возрасте. Но Бабкин с Илюшиным в эту минуту рассматривали замученную тетку своими собственными глазами.

Никакой теткой Наталья Горбенко не была. Она выглядела так, что ее хотелось ущипнуть, а лучше – укусить за бочок; в общем, сотворить с ней что-нибудь такое легкое членовредительское, потому что больше всего она походила на свежую душистую булочку. На ней была бледно-розовая блузка, светлые бесформенные штаны, все это – как будто полинялое, мятое, купленное в секонд-хенде или на распродаже в «Фамилии». Поразительным образом эти старые некрасивые шмотки подчеркивали миловидность их обладательницы. Губы ее розовели, кожа золотилась, и даже синие полукружья под глазами, словно отпечатки крыльев бабочки, аккуратно приложенные под нижними ресницами, не портили, а придавали вид уязвимый и трогательный. Мягкие несуетливые движения, неторопливая речь.

— Наталья Леонидовна, а почему вы перестали ходить на семинары к вашей подруге? – поинтересовался Макар.

Горбенко могла бы сказать, что это не их собачье дело, и была бы, безусловно, права. Вместо этого она ответила:

— Мы поссорились. Я пыталась занять денег, Люба отказала. Я в ответ бросила ее семинары.

— В ответ? – озадаченно повторил Илюшин. – Разве это было нужно ей?

Горбенко сбилась и покраснела. Круглое лицо покрылось сердитым румянцем, и Бабкин в очередной раз подумал, какие хитрые защиты создает мозг, лишь бы не признавать простого факта: тебе помогли, ты в положении должника. Никто не любит быть должным. Вот и Горбенко – построила сложную схему, как-то объяснила для себя, что ее присутствие на семинарах требуется самой писательнице…

— А муж Яровой был знаком с Габричевским?

Упоминание мужа не смутило ее еще сильнее, как ожидал Сергей, а привело в себя.

— Юра? Затрудняюсь сказать. Он иногда заезжает за Любой после семинаров и вполне мог познакомиться с Ильей.

— После работы заезжает?

— Юра давно уже не работает, он… – Горбенко сделала такое движение ладонью, будто пыталась выловить из воздуха пылинку, – …он обеспечивает творческую атмосферу в доме.

Это прозвучало у нее веско, основательно, и только коротко вспыхнувший блеск в глубине серо-голубых глаз позволял заподозрить, что к деятельности Юрия Кожеватова Горбенко относится довольно иронично.

Напоследок Илюшин спросил:

— Любовь Андреевна любит кошек?

— Думаете, Илья украл кота для нее? Тогда он выбрал бы кого-нибудь посимпатичнее. Да, любит. У них долго жил дворовый подобранец, Маркиз. Она даже описывала его в одной из своих книг.