Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 185 – Елена Михалкова

Макар перевел на него взгляд, и Сергей осекся.

— В чем дело? – спросил он.

Макар смотрел на него, не говоря ни слова, и Бабкин вдруг понял с болезненной ясностью, что случилось что-то небывалое.

— Я знаю этого человека, – очень медленно проговорил Илюшин.

— Сука, мразота! Тварь тупая! Дебил!

Каждое слово Кабан перемежал отборным матом. Мат был первым, что Саня услышал, очнувшись. Ему показалось, что у него хрустнула грудная клетка, на которую ритмично давил Кабан. Но потом в горле что-то забулькало, и ему стало не до этого.

— Твое счастье, болван! – Кабан похлопал мальчика по щекам, и тот каким-то образом догадался, что слова адресованы не ему. – Вроде ожил.

Саню снова перевернули, потрясли, как мешок, и из него посыпалась земля. Одновременно включилось зрение. По глазам словно бритвой полоснули. Он не успел ничего осознать толком – его начало неудержимо рвать.

Симонцеву неоткуда было знать, что спас его Илюшин. Когда Чума с умиротворенным видом спустился вниз без мальчика, крутя веревочку на пальце, Макар поднял такой крик, что донеслось до ушей Кабана, вернувшегося с работы раньше обычного. Тот спустился в подвал и обнаружил, что орут уже двое: Макар и Гена. Кабан мгновенно понял, что произошло. Чума был один. Наверху мальчика тоже не было. Оставалось неясным одно: где тело.

В эту минуту Кабан еще мог махнуть рукой на происходящее. Но Илюшин нанес расчетливый удар. Он перестал орать, холодно взглянул на него и сказал:

— Ну, сам тогда загадочки отгадывай. И постель свою тоже сам стирай. Нам без Санька неинтересно.

Лег на койку, отвернулся к стене, и за ним то же самое сделал Рудной.

Кабан скрипнул зубами, влепил брату подзатыльник, и тот, виновато хлюпая, рванул наверх.

* * *

Саня стоял на карачках. Из него выходили желчь и вода.

— Я те где щас третьего возьму, недоумок? – выговаривал где-то рядом Кабан. – Делать мне больше нечего, как дружбанов тебе подгонять! Я нам еду обеспечиваю! Вкалываю как проклятый. Ты, козлина, чьи харчи потребляешь? А? Отвечай давай!

Звук удара. Хныканье.

— Тво-и-и, Ди-и-ма!

— На голодном пайке будешь сидеть у меня, мразь! Кто тебе разрешал вещи ломать? А?

— Я только урочек ему… Маленький… Мы же с тобой так делали!

— Мы с тобой, осел недоразвитый! Мы с тобой, вместе! А не ты один! Ты! Здесь! Ничего! Решать! Не можешь! Понял?

Откуда-то донесся всхлип. Саня смог разлепить веки и разглядел в бесконечной дали огромный живой мешок, скорчившийся возле стенки сарая.

— А он меня-а-а ножо-ом! – провыл сквозь слезы Чума, наконец-то вспомнив, за что наказывал мальчика. – Тык сюда! И вот сюда! Тыкнул! Больна-а-а!

— А ну покажь.

Узнай Кабан раньше, что произошло, он оставил бы мальчика в могиле. Но сейчас, когда Симонцева уже вытащили, закапывать его обратно было глупо. К тому же его обеспокоили слова Илюшина про бойкот. «Пацанов-то ведь может и переклинить, – размышлял он. – Ударит моча в башку – и чего? Новых тогда ловить?»

Ему было совершенно не до этого. В делах возникли кое-какие сложности. Надо было все разруливать, а не обновлять коллекцию Стасовых игрушек.

Он вернулся к Симонцеву, который копошился в земле, пытаясь подняться.

— Слышь, ты, зомби… Еще раз Стасика обидишь, я тебя лично в выгребной яме утоплю, понял?