Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 146 – Елена Михалкова

Он собирал для них яблоки. Падалицы было так много, что, когда он оборачивался, пройдя сад, за его спиной оказывалось не меньше, чем он собрал. Яблоки падали с быстрым стуком: тук-тук-тук! Словно просились, чтобы им открыли. Белка и Стрелка сжирали их молниеносно. Они быстро начали узнавать Симонцева и встречали его пугающе громким хрюканьем.

Постепенно мальчики собрали все яблоки. Оборвали и китайку, оказавшуюся, вопреки предсказаниям Рудного, на удивление сладкой. Чуме ничего не стоило дотянуться до тех веток, куда Саня не допрыгивал. Плоды остались только на верхушке и светились в утреннем сумраке, как елочная гирлянда.

С каждым днем становилось все холоднее. У Сани мерзли ноги в одном трико. В загоне от Белки и Стрелки поднимался пар, клубился над пятачками, будто внутри свиней топили печку.

К середине октября Чума добавил ему работы. Сначала Саня разбирал груду битых кирпичей, сваленных в углу. Затем в одном из закутков сарая Чуме зачем-то понадобилось вырыть яму. Земля здесь была каменистая, и Саня мучился, выбивая из нее комья лопатой.

— Зачем тебе это надо? – не выдержал он однажды. – Чего мы тут пашем, как рудокопы?

— Схрон! – важно ответил Чума.

— Чего?

— Дела-ай! – прикрикнул тот. – А то учить бу-уду!

На раскопки почти всегда ставили именно его. Саня заподозрил, что это месть за радио. В яме было холодно, но почему-то меньше воняло свиньями. Сначала Саня придумывал, что можно прокопать вглубь такую норку, в которой вообще не останется запаха, а потом стал изобретать подземный ход, который выходил бы прямо в их шахту.

По правде говоря, размышлять и копать одновременно было очень трудно. Раньше он считал, что люди, которые занимаются физическим трудом, могут думать о чем угодно. Голова-то свободна! На практике оказалось, что это не так. По крайней мере, его собственная голова была занята постоянной оценкой происходящего. Куда вонзить лопату? Как сильно нажать? Сколько земли подцепить? В какую сторону отбросить? Иногда на краю ямы показывался Чума. Снизу он казался великаном. Саня каждый раз боролся с собой, чтобы не швырнуть в него землей. К этому времени он уже навострился бросать точно куда задумано, так что и в поганое рыло Чумы попал бы, никаких сомнений.

Схрон они будут делать… Получается, Кабан – бандит? Людей грабит, а награбленное прячет по разным ямам? Ему вспомнилось, что Ваня Беленький, сдавший Макара братьям, – вор. Может, они потому и сошлись с Кабаном? Общее дело объединило.

Но про Беленького думать было скучно, а про Кабана противно, и Саня попытался снова прикинуть, куда надо копать, чтобы дорыть до камеры. Только ведь надо еще как-то пробурить дыру в полу…

Он отбросил наверх желтый камень, и навстречу ему из земляной стены выпал еще один.

Этот был большой, с сырную голову. В первый миг Саня даже так и подумал – ого, головка сыра, и его ничуть не удивило, что она хранилась в земле. Вдруг это какой-то древний способ доводить сыры до правильного вкуса…

Но с этим сыром от длительного хранения в земле произошло что-то неправильное. Дырки превратились в два больших симметричных отверстия. Находка выкатилась ему под ноги и лежала, ухмыляясь, словно злорадствуя, что никто ее не съест.

Ухмылка у нее оказалась совершенно человеческая. Собственно, она и была человеческой.