Книга Девичник, страница 85 – Сандра Блок

Я заваливаюсь набок, чувствуя, как сильнее намокают от снега джинсы, и расплываюсь в блаженной улыбке. Спать. Можно поспать. Изо рта вырывается вздох, повисая в воздухе облачком пара. Мой последний вздох.

Глаза слипаются. Закутаться в снежное одеяло и отдохнуть…

Напоследок с усилием разлепляю веки и моргаю. Потом еще раз и еще. Мне почудилось? Вновь моргаю. Нет, не почудилось. Все так и есть.

Там, вдалеке, в доме загорелся свет.

Сентябрь

Перед работой еще раз перечитываю чистосердечное признание.

Она грубо посмеялась надо мной, и я разозлился. Надо было держать себя в руках, а я совершенно утратил самообладание. Я порвал ее цепочку с кулоном в форме сердца. Николь в ответ ударила меня по щеке, и тут я совсем рассвирепел. На столе в кухне лежал нож. Я схватил его.

Только кулон был не в виде сердечка, а в виде бабочки. В отчете о результатах вскрытия черным по белому написано:

Также обнаружены ключи от автомобиля с металлическим брелоком «Я люблю Гавайи» и розовая пилочка для ногтей. Возле головы погибшей лежала порванная золотая цепочка с кулоном в виде бабочки.

Это все, конечно, слова, однако фотографии точно не врут. Среди улик есть по всем правилам зарегистрированная цепочка с небольшим кулоном в виде бабочки, заляпанным кровью. Предположим, с определенного ракурса ее можно принять за сердечко, однако мать Николь говорила о бабочке – ей-то известно, какие украшения носила дочь. Николь была помешана на бабочках, и на цепочке висел кулон в виде бабочки, а не сердечка.

Тогда почему в своем признании Майерс написал неправильно? Он что, все выдумал?

— Привет! – бросает Джей, бодро спускаясь по лестнице.

Сегодня у него нет пробежки, он сразу оделся, чтобы идти на работу: рубашка и темно-синие чиносы – как всегда, безупречно. Мысленно представляю скрытое под одеждой тело, которое ночью сплеталось с моим. Бабушка, сидя у моих ног, поднимает на него глаза.

— Давно встала?

— Приснился плохой сон, – отвечаю я, потягивая кофе. – Не хотела тебя беспокоить и ушла спать в гостиную.

Я и правда, в конце концов, заснула на диване. Мне снилось, что Эрик Майерс пригвождает к стене живых бабочек, и по их красочным крыльям стекает кровь. Я хотела спасти одну, пока он до нее не добрался, спрыгнула с дивана и очнулась, стоя на коленях и прикрывая ладонями пустоту.

— Опять с кем-то дралась?

Подойдя к кухонному шкафу, Джей берет кружку с надписью «Лучший отец» и фотографией семилетнего, еще щербатого Грега.

— Самую малость, обошлось без приключений.

Он кивает, наливая себе кофе.

— Поможешь немного? – спрашиваю я, открывая книгу. – Посмотри, пожалуйста.

Джей подходит с кружкой в руке.

— Это похоже на сердечко?

Он наклоняется поближе, и я чувствую запах шампуня от его еще не высохших волос.

— Нет, – заявляет он, выпрямляясь и отпивая кофе. – Это точно бабочка.

— То есть с сердечком спутать сложно?

Я еще раз внимательно разглядываю фотографию. Джей пожимает плечами и садится рядом.

— Ну, когда бьешь человека ножом, особенно вглядываться не будешь.

— Действительно… А стал бы ты тогда упоминать об этом в чистосердечном признании? Такая подробность кажется несколько излишней. Ведь от тебя хотят услышать главное: ты зарезал жертву и выбросил нож в озеро.

Джей делает большой глоток.