Книга Девичник, страница 60 – Сандра Блок

— Ладно, ладно! – Мама поднимает руки в знак того, что сдается. – Хотела убедиться, – официант, наверное, в сотый раз подливает ей кофе, и она кивает. – Я за тебя переживаю, – она берет меня за руку и гладит большим пальцем. – Такая у нас работа. Сама когда-нибудь поймешь: мамы волнуются за своих детей.

Боюсь, мне придется понять это довольно скоро. Хотя вряд ли я смогу испытывать к Грегу по-настоящему материнские чувства. От всех этих мыслей у меня подскакивает давление.

— Слушай, – я перевожу тему, – ты ведь умеешь загадки разгадывать?

Мама слегка улыбается.

— Да, пожалуй.

Когда-то они с отцом наперегонки решали кроссворды, и мама всегда выигрывала. Интересно, она по-прежнему их любит?

— Как думаешь, что может означать фраза «Откровение 13:18» и имя Адам сразу после?

Мама морщится.

— В этом стихе «Откровения» речь идет о числе зверя.

— Именно.

Я сама такое не вспомнила – пришлось гуглить.

Нахмурившись, она продолжает попивать кофе.

— Название какой-нибудь группы?.. – мама немного оживляется. – Или кодовое слово? Тогда к чему? – рассмеявшись, она поднимает на меня глаза. – Из меня так себе помощник вышел.

— Не переживай, все в порядке.

— Откуда это вообще? – спрашивает она, опуская на стол пустой стакан.

— Ну…

Я поднимаю руку, давая официанту знак, что платить буду я. Мама тоже могла бы: она недавно ушла из школьной библиотеки и получила в свое распоряжение неплохие пенсионные накопления, – но она крайне бережлива, и сумма в счете повергнет ее в шок.

— Это для дела, над которым я работаю.

— Понятно.

Мама утрачивает интерес. Ей прекрасно известно, о каком деле речь, и вдаваться в подробности она не желает. Собственно, я тоже. Ни к чему рассказывать ей про клочок бумаги в кровавых пятнах, найденный в кармане у убитой девушки, которой, как и Лиссе, не суждено было в полной мере насладиться жизнью.

* * *

— Ну, что думаешь? – поворачиваясь из стороны в сторону, спрашиваю я.

Чувствую себя совершенно по-идиотски: словно прохожу кастинг на роль Золушки. Впрочем, со своим сломанным мизинцем я бы в хрустальный башмачок не влезла.

— Довольно мило, – отвечает мама.

Ясно, не нравится. И она явно чувствует себя не в своей тарелке в этом дорогущем магазине. Да и я тоже, если честно. Примеряю уже третье платье: в два предыдущих, к вящему отвращению нашего консультанта Чандры, я еле влезла. Вернувшись в благоухающую персиками примерочную, напяливаю очередное платье и, услышав звон открывающейся двери, выглядываю в зал.

— Прости, пожалуйста! – задыхаясь, выпаливает Мэлоди. – Репетиция сильно затянулась.

Лэйни в подтверждение делает большие глаза.

Мама бросается обнимать обеих. Джея она не переносит, зато моих университетских подруг бесконечно любит.

— Много мы пропустили? – спрашивает Мэлоди, плюхаясь на диван и источая вокруг себя аромат духов.

Лэйни садится рядом, вытянув длинные ноги.

— Три платья.

Повернувшись к зеркалу, с сомнением разглядываю то, что сейчас на мне: рукава как будто подчеркивают полноту рук.

— Как вам это?

Лэйни слегка качает головой, что, как и в случае с маминым «довольно мило» на самом деле означает «снимай немедленно». Мэлоди, не скрывая эмоций, проводит большим пальцем по горлу. Ухожу обратно в примерочную натягивать очередное платье, оставив маму болтать с моими подругами. Нарядившись, вновь выхожу в зал с тройным зеркалом в полный рост.