Книга Девичник, страница 29 – Сандра Блок

— То есть ваш адвокат об этом никому не сообщил? Не подал жалобу?

— Нет, – хрипло бормочет Майерс. – Думаю, не видел смысла стараться. И все-таки это не значит, что я вру.

Охранник презрительно хмыкает, и Майерс, тут же ощетинившись, бросает на него злобный взгляд – максимум, что он способен сделать в своем положении.

— Хорошо, тогда расскажите мне, что случилось, – предлагаю я, открывая чистую страницу в блокноте. – Все с самого начала.

Скрестив пальцы, Эрик Майерс прижимает ладони к губам и после довольно долгого раздумья задает мне вопрос:

— Вам когда-нибудь приходилось не спать целые сутки?

Такого я точно не ожидала.

— Ну… естественно…

В конце концов, я училась в колледже – конечно, приходилось.

— Ладно.

Прикусив губу, Майерс готовится задать следующий вопрос, и мне становится не по себе – позволяя ему перехватить инициативу, я нарушаю главное правило журналистики. Помнится, один из моих преподавателей учил: «Интервью проводишь ты. Если вопросы начинает задавать интервьюируемый, считай, все кончено». Собираюсь было что-то сказать, однако Майерс меня опережает.

— А двое суток?

В памяти всплывает поездка в Ирландию с родителями незадолго до их развода. Вполне возможно, это была последняя отчаянная попытка сохранить брак. От путешествия у меня осталось не так уж много впечатлений: помню длиннющую очередь к какому-то камню, который надо было поцеловать, и приглушенные голоса родителей, каждый вечер ругавшихся в соседней комнате. Добирались мы туда долго и практически двое суток провели без сна. Так что да, приходилось.

— Трое? – продолжает Майерс, не дожидаясь, пока я отвечу.

Несколько секунд выжидаю.

— К чему вы ведете, Эрик?

Я пытаюсь вернуть себе инициативу, однако это не так-то просто.

— На вас орали когда-нибудь? – пальцами отбив по столу дробь, продолжает он. – Страшно, со злобой, без остановки?

Каждое слово Майерс произносит все громче, и охранник делает ему предупреждающий знак.

— Так, чтобы вы мыслей собственных не слышали?

Я молчу. Он, конечно, может принять мою реакцию за отрицательный ответ, однако на меня в самом деле орали. Крис орал так громко и с такой яростью, что все мысли в голове путались. «Я люблю тебя, твою мать! Ты что, не видишь? Без тебя мне нет жизни! И тебе без меня не будет!» В итоге мне пришлось подать в суд, чтобы ему запретили приближаться ко мне, а сама я теперь без антидепрессантов даже из дома выйти не могу.

— То есть вам не давали спать и орали на вас? – спрашиваю я и сразу понимаю, что невольно задала вопрос несколько свысока. Пыткой это, конечно, не назовешь, но орать на человека три дня подряд явно выходит за рамки «расширенных методов допроса». Так из кого угодно можно признание выбить.

— Вас когда-нибудь били ладонью по уху? – чуть ли не шепотом спрашивает Майерс. Мне приходится наклониться к самому экрану, чтобы расслышать его слова.

Качаю головой. Опять я в роли интервьюируемого!

— Вроде бы не так и страшно? – с кривой усмешкой спрашивает он.

Я молчу. Тебе не дают спать ночами, постоянно орут на тебя, лупят по уху… Действительно не так уж и страшно. Особенно учитывая альтернативу – когда тебя кромсают на части. Все это ерунда по сравнению с тем, через что пришлось пройти Николь Уайт и Ли Джонс, а возможно, еще и Амелии с Анджелой.