Онлайн книга «Проказник»
|
В общем, я почти был готов простить Мэри. Хотя в целом такая добродетель для нашего брата более чем нехарактерна. На повороте от лестницы влево меня вновь встретил толстый рыжий кот с гордо задранным хвостом. Тираннозавр выглядел более довольным и, самое главное, уверенным в себе. Все-таки если ты успел пометить аж трех врагов и спасти одного друга всего лишь за первую половину дня, это значимо поднимает самооценку… — Куда-а на-апра-авляемся, приятель? — Исследую дом, дружище. Раз уж я тут задержусь, то, возможно, стоит знать все локации. — На-а черда-аке ничего интересного, – слишком поспешно предупредил он. – А-а спуска-аться в подва-ал ка-атегорически не рекомендую. Та-ам темно и вечно воняет сыростью… — Обожаю сырость! — Вот не советую, подхва-атишь на-асморк или еще… — Ты проводишь, дружище? – Я поймал его за ухо, нежно притягивая к себе. – Уж такой мы народец, нас вечно тянет именно туда, куда нельзя! Коты никогда не спорят с тем, кто держит их за… за… в данном случае за ухо. Хвост я бы, наверное, не удержал. Хотя в узел завязал бы запросто, спорим? Тиран, подумав, мотнул головой, и я взлетел ему на спину. Кататься на коте вполне себе комфортно, ну, может быть, немного жарко, все-таки он очень уж пушистый парень. А так шаг мягкий, рысь не тряская, не укачивает и не тошнит, чего и всем желаю… Путь к подвалам шел через прихожую, где я вдруг отметил странный календарь на стене. Многие людишки зачеркивают прошедшие дни, это нормально, но чаще всего – диагональным крестом. Здесь же был изображен скорее плюс, но горизонтальная планка была опущена ниже середины. — Очень похоже на перевернутый христианский крест, – опять-таки вслух подумал я, но вроде бы толстяк не обратил на это внимания. Как оказалось впоследствии, я глубоко ошибался, считая Тирана наивным дурачком, ничего не замечающим вокруг. Что ж, все мы получаем уроки от жизни, а если не выучил или ответил неправильно, то лови щелчок по носу! И это вовсе не самое страшное наказание, бывает и куда больнее… Из прихожей мы спустились по ступенькам, и рыжий пухляш высадил меня у темной металлической двери, окованной медными полосами. Сбоку мигала тусклая зеленая лампочка. Сама же дверь была заперта снаружи на простой засов. Который я вполне легко сдвинул в сторону. — Уверен, что не хочешь прогуляться со мной? — Я не са-амоубийца, – мрачно фыркнул кот. – Жда-ать тебя здесь тоже не ста-ану, я не собака-а. — Ты мой друг, – напомнил я, хлопнув его по плечу. – Если что, всегда зови на помощь! Пока я жив, никто тебя не обидит, а тот, кто попытается, до старости будет ходить на костылях и питаться через трубочку. Мы ирландцы, у нас так принято! — Ба-албес ты. – Толстяк откровенно зевнул и одним толчком пушистого зада распахнул для меня дверь в подвал. Меня встретила полная темнота. Куда я и отправился, безмятежно насвистывая легкомысленную песенку Роберта Бернса о рыжей Мэри, вымокшей до нитки на ржаном поле. Да плевать, что он шотландец! Любая поэзия для нас – почти святое. И если вспомнить, что и как запрещали бритиши под страхом уголовного преследования или даже виселицы и нам, и скоттам, то бессмертные строки Бернса были единственным спасением общей кельтской души, повсеместно вымирающей без песни… |