Книга Несказочная история Кейт Мэтисон, страница 15 – Эва Гринерс

— Да уж, — пробормотала я, — однако, хрен редьки не слаще…

— Кейтлин! Кейтлин, где ты? — раздался голос Дугальды, — где тебя носит? Мы опять все тебя ждём!

Мы с Лаклан переглянулись.

— Ткани! — вспомнила я, — госп…отец велел выбрать всем ткани для платьев. Она, верно, для этого меня ищет.

— Бегите, деточка, не злите её. При господине Мэтисоне Дугальда вас, конечно, не тронет, но ушко востро всё же держите…

Я чмокнула Лаклан в морщинистую щёчку, и побежала к дому.

Подойдя к столовой, откуда доносился шум, я притормозила и прислушалась, притаившись за полуоткрытой дверью. В комнате разгорался спор. Голоса Дугальды и её дочерей звучали резко, перебивая друг друга, словно там собралась стая ворон, сцепившихся из-за добычи. Атмосфера там была крайне напряженной. А интуиция подсказывала мне, что очередной сыр-бор касается моей персоны.

— Мамочка, это несправедливо! — визгливо воскликнула Беатрис, её голос дрожал от возмущения. — Почему Кейт должна получить самую красивую ткань? Она ведь даже не умеет себя вести! Кто на неё взглянет⁈

— Да, мама, — подхватила Даффи, её тон был холоднее, но не менее ядовитым. — Зачем ей такой роскошный наряд? Она всё равно не сможет выглядеть в нём достойно. Лучше отдать эту ткань мне. Я следующая по старшинству, ты обещала, что отец сделает меня главной наследницей! А теперь она и на балу блистать будет, и жених лучшего клана ей, и все почести. Ещё немного, и мы с Беатрис будем тащить шлейф на свадьбе этой мерзавки.

Я почувствовала, как в груди закипает злость. Пальцы сжались в кулаки, но я сдерживала себя, продолжая слушать.

— Успокойтесь, девочки, — раздался спокойный ледяной голос Дугальды. — Я всё устрою. Кейт не будет выглядеть лучше вас. Я что-нибудь придумаю.

— А я уже придумала! — выпалила Даффи. — Если она получит свою ткань, я позабочусь о том, чтобы она пожалела об этом!

Я не выдержала. Резко распахнув дверь, вошла в комнату, глядя поочерёдно на каждую из гиен.

— И что же ты придумала, Даффи? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. — Не поделишься?

Даффи обернулась удивлённо: наверное не ожидала от меня ответного выпада. Затем взглянула на мать, и почувствовав поддержку, прошипела со злорадной усмешкой:

— Потом увидишь. Когда-нибудь ты пожалеешь, что вообще родилась, — и глаза её сверкнули ненавистью.

— Так, хватит! Не желаю ваши вопли слушать целый день, — резко оборвала их Дугальда, её голос прозвучал как хлыст. — Открывайте сундуки. Пора выбирать.

Комната наполнилась шумом и суетой. Сундуки, стоявшие вдоль стен, один за другим открывались, и из них извлекались свертки с тканями. Я, всё ещё дрожа от гнева, отошла к окну, наблюдая за тем, как сёстры с азартом перебирают отрезы, выхватывая их друг у друга. Каждая ткань казалась прекраснее предыдущей: бархат глубокого изумрудного цвета, тончайший батист с шитьём, восточная парча с золотыми нитями, словно сотканная из солнечных лучей — они все были хороши.

Но самым роскошным был серо-голубой шёлк. Дело было в его необыкновенном цвете. Он переливался, словно жидкий жемчуг, или как вода в лунную ночь. Казалось, что каждый его сгиб излучает мягкий, таинственный свет. Не будучи кричащим, он, несомненно, выделялся среди остальных.

Даффи и Беатрис одновременно потянулись к нему, их пальцы схватили ткань, и между сёстрами вспыхнула новая ссора.