Книга На перепутье. Даард, страница 63 – Ника Летта

Но он не сделал ничего из этого.

— Тому, что он уже уссспел выбрать, — произнёс Даард.

На лице Вики мелькнула обида и непонимание. Потом что-то совсем хрупкое, почти детское, и от этого Аширо стало неловко смотреть.

— То есть теперь я мешаю? — сказала Вика.

— Ты никогда не умела ссслушшшать главное. — Даард дёрнул хвостом, резко, почти зло.

— А ты никогда не умел нормально объяснять!

— Я только что объяссснил.

— Нет. Ты сказал так, будто я должна сама всё разложить по полочкам и ещё спасибо сказать, что ты не попытался меня сожрать.

— Я не попытался.

— О, ну простите, ваша змеиная светлость, какая щедрость.

Император тихо выдохнул у окна. Аширо впервые за всё время увидела, как на лице Кровавого Змайса мелькнуло что-то похожее на усталое узнавание. Что удивило сильнее всего, то что советник даже не разозлился.

С другими он был лезвием. С ней — тоже лезвием, но почему-то убранным в ножны. Всё ещё опасным. Всё ещё способным убить. Но не направленным на неё.

— Вика, — произнёс он, одно имя, почти без шипения.

Вика сразу замолчала, хотя ещё секунду назад, казалось, была готова сражаться с ним голыми руками.

— Я держусь, — сказал он. — Но ты должна помочь.

— Я? — она удивленно моргнула.

— Да.

— Как?

— Не подходить ко мне без необходимосссти. Не делать резких движений. Держатьссся рядом с Ашшширо, пока я не пойму, что именно сссделали ссс нашшшими зверями.

Вика открыла рот, закрыла. Потом посмотрела на Аширо, словно только сейчас вспомнила, что держит её за руку.

— Прекрасно, — пробормотала она. — То есть я теперь должна держаться за женщину, которую твой змей считает новой избранницей?

— Да.

— И ты говоришь это так спокойно?

— Я не ссспокоен.

Сказано было сухо. Но именно сухость и выдала правду. Аширо поразилась тому, что он делал то, что для него почти противоестественно. Женщину, которую когда-то считал своей — просил проявить терпение.

Лицо человечки изменилось. Спор ещё был на губах, но уже не вышел. Она только глубоко вдохнула и чуть крепче сжала руку Аширо.

— Ладно, — сказала она. — Временно. Но потом ты мне всё объяснишь, зачем меня сюда вообще вытянул. А не вот этим твоим “зверь выбрал, кровь решила, хвост подумал”.

Советник на миг прикрыл глаза. Аширо могла бы поклясться, что он заметно устал.

— Попробую.

— Нет. Не попробуешь. Объяснишь.

— Виктория.

— Даард.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. И в этой тишине Аширо вдруг почувствовала себя лишней не потому, что стояла рядом с женщиной, которую держала за руку. Между этими двумя было слишком много прожитого. Слишком много той странной близости, в которой можно было спорить даже на краю гибели и всё равно знать, где у другого болит.

Аширо поймала себя на неприятной мысли: она завидует. Не человечке, как женщине, и не её месту рядом с советником. Даже не тому, что когда-то саш Маарц, вероятно, смотрел на неё иначе.

Она завидовала самому факту. Тому, что кто-то мог говорить с этим чудовищем так — дерзко, зло, почти смешно — и оставаться живой. Более того: быть услышанной.

В её мире мужчины не слушали женщин, если могли заставить их молчать. Её муж никогда бы не остановился из-за одного взгляда. Мать никогда бы не спросила, больно ли ей.

А этот змайс, о жестокости которого ходили легенды, стоял перед женщиной, которую его зверь считал угрозой, и вместо того чтобы убрать её с дороги, объяснял. Сквозь зубы и порой через силу, но объяснял.