Книга На перепутье. Даард, страница 54 – Ника Летта

Сзади тихо звякнуло стекло. Аширо резко обернулась. Над столом вспыхнула огненная птица. На долю мгновения сердце пропустило удар. Птица сделала короткий круг по комнате и опала на стол пергаментом. Едва на свитке проступило алое изображение, Аширо почувствовала, как всё внутри холодеет.

Красные волосы. Жёсткая линия рта. Прищур, в котором не было ни капли тепла. Её муж.

— Ты разочаровываешь меня, Аширо, — прозвучал знакомый голос, и в комнате сразу стало теснее. — Я ведь предупреждал: не стоит принимать моё терпение за слабость.

Она стояла неподвижно, стиснув пальцы в кулаки. Не отвечала. Не могла. Горло сжало от страха.

Он и не ждал ответа.

— Если тебе вдруг почудилось, что ты можешь сбежать, укрыться за чужой спиной или переждать, пока всё уляжется, — в голосе дракона появились насмешливые нотки, — Ты глубоко ошибаешься.

Печать на предплечье вспыхнула раньше, чем он закончил фразу. Боль ударила так резко, что у Аширо подкосились ноги.

Она едва успела ухватиться за край стола, но пальцы соскользнули, и пришлось опуститься на колени, чтобы не рухнуть лицом в пол. Кожа на руке будто раскалилась изнутри, а затем боль пошла дальше — выше по плечу, в шею, под рёбра, в позвоночник.

Она стиснула зубы так, что заболела челюсть. На языке появился металлический привкус. Аширо не хотела показывть слабость, но тело уже не слушалось. Его скручивало, ломало, выворачивало так, словно кто-то медленно проворачивал раскалённый нож в самой сердцевине её магии.

А голос мужа продолжал звучать спокойно, почти лениво.

— Я даю тебе двое суток. Вернёшься сама — и, возможно, я ограничусь только наказанием. Решишь упрямиться дальше — пожалеешь, что вообще родилась.

Аширо согнулась ниже, перед глазами всё плыло. Он выдержал паузу. И только потом, явно смакуя момент, добавил:

— Впрочем... ты всегда была удивительно неблагодарной. Поэтому я решил не ждать сложа руки. И придумал другой способ добыть то, что мне нужно. — в его голосе появилось что-то липкое, почти весёлое. — Я уже захватил кое-кого... интересного. Думаю, тебе понравится.

Дракон уже смеялся. С каким-то ленивым удовольствием, от которого хотелось содрать с себя кожу.

— Возвращайся, Аширо. Иначе в следующий раз я покажу тебе, как звучит чужая боль, когда она устроена из-за тебя.

Пергамент вспыхнул и осыпался пеплом. Боль не исчезла сразу. Она ещё несколько долгих мгновений жила в теле затухающими волнами, вынуждая ей стоять на коленях и хватать воздух короткими, рваными вдохами.

Она медленно села на пол и прислонилась спиной к краю кровати. Двое суток. Он захватил кого-то, на ком собирается играть. И если он решился прислать такой вестник, значит уверен, что у неё не осталось выбора.

Переполненная злостью и отчаянием она подняла взгляд на дверь. Кровавый змайс, чтоб его. Жестокий. Подозрительный. Скорый на расправу. Тот, кто ещё вчера мог приказать разорвать её на части. Тот, кто и сейчас в любой момент способен передумать и отдать дознавателям.

Но в отличие от дракона, Даард хотя бы играл по прямым правилам. С ним можно было торговаться. Его можно было злить, убеждать, провоцировать. От него можно было ждать удара в лицо — а не удавки на душе.

Он должен узнать. Не все конечно, печать не позволит. Если она не может назвать дом. Не может предать напрямую. Не может выговорить имён.