Книга Сердце падшего короля, страница 67 – Кэтрин Болфинч

Совсем недавно я унижалась здесь перед отцом в белом платье. Совсем недавно Моника делала мне прическу, поправляла платье вот здесь – около большого окна, выходящего на сад. Здесь ничего не изменилось. Даже я не изменилась. При этом все стало еще более невыносимым. И сейчас, в полной тишине и одиночестве, я не придумала ничего лучше, чем развалиться на кровати, раскинув руки в разные стороны и уставившись в потолок, шумно выдохнуть, сминая в пальцах накрахмаленную белоснежную ткань.

Вот только полоски света на белом потолке рисовались неправильно. Подушка была неправильной. Даже постельное белье – не то.

Чертов Лукас.

За то время, что мы женаты, я привыкла ощущать его рядом. Каждая ночь, каждое утро и день сопровождались его присутствием. Я засыпала и просыпалась рядом с ним. И я не думала, что постель может казаться пустой. Не думала, что одеяло, которое никто не отбирает ночью, может быть таким тяжелым и жарким.

Ненавижу его.

С радостью бы вонзила нож в его сердце, прокрутила бы и смотрела в невыносимые глаза, наслаждаясь страданиями и болью. А в реальности поднялась с кровати, еще раз осмотрела почти нежилую комнату и вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

Пусть его и дальше бесят мои баночки в ванной. Пусть он хоть сойдет с ума, находя мои волосы повсюду.

Босые ноги тихо ступали по ламинату, пока я шла к спальне в другом конце коридора. Наверняка он уже спал, но я все равно остановилась напротив его двери.

Пальцы замерли над ручкой. Вмиг идея показалась идиотской. Что хотела сказать или сделать? Наш брак – фальшивка. Наши чувства – отсутствуют. Взаимность – только в ненависти. Зачем я пришла? У меня не было ответа на этот вопрос, но я все равно нажала на ручку, открывая дверь, и вошла в темную комнату.

И я уже готовилась услышать язвительный комментарий, вопрос или пожелание пойти далеко и надолго, но кровать оказалась пуста, свет выключен, а из ванной не слышалось звука воды.

Снова ушел.

Что-то внутри едва ощутимо кольнуло, заставляя отвести взгляд от расстеленной постели.

Я развернулась и закрыла за собой дверь, так и не понимая, зачем пришла. Может быть, для того, чтобы убедиться в том, что я и так знала: Лукас – последний человек, к которому стоит приходить.

Желания возвращаться в ту комнату не было, как и оставаться посреди темного коридора, так что я спустилась вниз и направилась на кухню.

Этот дом так и не стал моим. Здесь все казалось пугающим: тени по углам, темнота, даже свет луны, проникающий сквозь занавески, был враждебным. Мне никогда не нравилось здесь, но я бы не назвала это место некрасивым. Отголоски роскоши и семейной жизни все же остались в редком декоре, подушках на диване, картинах на стене и в вазах с цветочными композициями.

София не занималась ничем из этого. Судя по тому, что я видела, она и сама – декор, который нужно только поддерживать в красивом состоянии. Однажды я боялась стать такой же. Но, кажется, вся моя жизнь и вела меня к этому моменту. К тому моменту, когда я стану лишь копией самой себя без чувств, желаний и целей.

На кухне горел свет, заставляя вспоминать о ночной встрече с Томасом. Мне бы не хотелось ее повторять. Я ничего о нем не знала. Как и о причинах его зависимости. Хотя… нужны ли для этого причины, когда твоя семья буквально синоним аморальности? Удивительно, что Адам в их семейке получился таким правильным.